Реальные истории
MAX ·
ВЫРАСТЕТ?
— Заберите свою собаку. И больше сюда не пускайте.
Надя нашла Рыжика на соседском участке. Он стоял посреди клумбы, довольный, с чёрным носом. Вокруг валялись тюльпановые луковицы.
За низким забором молчал Виктор Семёнович.
За всё лето Надя слышала от него только замечания: калиткой не хлопать, ветки через сетку не бросать, собаку держать у себя.
Теперь он даже не ругался.
— Я всё посажу обратно, — быстро сказала она, пристёгивая поводок. — Или новые куплю. Какие у вас были?
— Уже никакие.
Он поднял пустую корзинку и пошёл к сараю.
Надя собрала луковицы. Рыжика отвела домой, заперла лаз под забором и вернулась с совком.
На соседской веранде стояли коробки. В одной лежали перчатки, в другой — садовые ножницы и мотки верёвки. К черенку лопаты была привязана бумажка: «Забирайте».
— Вы продаёте дачу?
— Сын весной займётся.
Надя посмотрела на участок. Яблони были подрезаны, дорожки выметены. Возле сарая сушились вымытые горшки.
— А цветы?
— Что цветы?
Виктор Семёнович взял из её ведёрка луковицу. Пальцы дрожали. Он попробовал очистить прилипший комок, уронил её, нагнулся — и замер, держась за край стола.
Надя подняла луковицу. Он забрал её слишком резко.
— Не надо вокруг меня хлопотать.
Она отступила.
Он сел на ступеньку.
— Три дня с этой грядкой возился. Раньше до завтрака успевал. А теперь сидишь, ждёшь, пока руки угомонятся.
Из-за забора послышался жалобный скулёж. Рыжик просунул нос между досками.
— Я ущерб пришла исправить, — сказала Надя. — Показывайте, куда сажать.
Виктор Семёнович помолчал.
— Вы хоть знаете, где у неё верх?
— Предполагала разобраться по ходу.
Он впервые посмотрел на неё без раздражения.
— Тогда несите табурет. Из сарая. Сам буду показывать.
За час Надя узнала, что посадила бы тюльпаны слишком мелко, землю утрамбовала бы слишком сильно, а красные смешала бы с белыми, чего хозяин совершенно не допускал.
Рыжик наблюдал из-за забора. Иногда вздыхал так тяжело, будто работал именно он.
Когда закончили, Виктор Семёнович пересчитал пустые ячейки в коробке.
— Сорок две. Все на месте.
— Даже после нашего специалиста по раскопкам.
Он коротко засмеялся. Потом провёл ладонью по колену.
— Спасибо. Теперь уж весной кто-нибудь увидит.
Надя сняла перчатки.
— А вы?
— Я тебе сказал. Не справляюсь.
Она посмотрела на свои руки. Под ногтями сидела земля, которую предстояло долго вычищать.
— Я каждый выходной здесь. Могу на час заходить. Только сразу предупреждаю: без вас ничего не умею.
— У тебя свой участок.
— На моём пока только Рыжик что-то выращивает. В основном ямы.
Он не ответил.
У калитки Надя обернулась:
— В субботу в одиннадцать?
— Если дождя не будет.
Дождь был.
Она пришла в резиновых сапогах. Они сидели на веранде и разбирали семена. Виктор Семёнович диктовал названия, Надя подписывала конверты.
Потом были листья, которые вдвоём сгребали понемногу. Молодая яблоня, ствол которой Надя училась обматывать на зиму. Термос чая. Иногда она опаздывала и звонила. Иногда у него болела спина, и они ничего не делали.
Лопату из коробки он забрал.
В мае Рыжик остановился возле соседской калитки и заскулил. Надя потянулась к задвижке.
— Заходите! — донеслось из сада.
Виктор Семёнович сидел у клумбы. Перед ним цвели тюльпаны: красные слева, белые справа.
— Ну? — спросил он. — А ты боялась, не вырастут.
Надя присела возле цветов. Рыжик понюхал край грядки и устроился поперёк дорожки.
— Сын не приезжал? — осторожно спросила она.
— Приезжал.
Старик поправил собачий поводок, чтобы тот не зацепил стебли.
— Я ему рассаду отдал.
Потом помолчал и добавил:
— Дачу пока не стал.
🫰🐶❤️
