Публикации канала «Рассказы Ждановны»

прощался с родственниками и снова сел за руль. Всю дорогу он думал, мечтал. Город, конечно, далеко, и, понятное дело, что жена к нему не придет после родов, как было принято. Ну что же, деваться некуда. Хотя он так соскучился! За всю ее беременность ни разу не прикоснулся к ней, как узнал, а так хотелось снова обладать ею…Ну ничего, скоро они будут дома, и он сможет обнять ее! *** Он вернулся домой, когда Тамара с Николаем завтракали. - Драго мой, - обняла его обрадованная Тамара, - поздравляю с дочкой! Что же не разбудили? Я утром хватилась - нет никого, так и подумала… - Поздравляю! - сказал Николай, - теперь можно и люльку покупать! Ты поспи, потом в город поедем! Во дворе у Егжовых повесили пестрый флаг, который ознаменовал появление ребенка - девочки. Мальчикам обычно вешали красный. Натан немного был разочарован, что у них родилась именно девочка. Как все мужчины он хотел сына. Это почет! Им и крестины пышнее устраивают, ну и вообще, мальчик - наследник…Но дочка - так дочка! Он без памяти любил Патрину. А теперь у него будет еще одна любимая девочка! -Давайте назовем Злата! – предложила Тамара, - пусть растет счастливой и богатой. Дом у нее хороший будет, семья хорошая, достаток! - Злата? А что, хорошо! Звучит! - Натан согласился. *** Эти три дня окончательно вымотали Патрину. Все, с нее хватит! Что будет-то будет! -Ты чего так волнуешься? – с подозрением спросила санитарка Зоя, - ты гляди, будешь нервничать - молоко пропадет! Чем тогда кормить будешь? А? Патрина испугалась. Ей малышку кормить! Врач сказал, что материнское молоко - самое лучшее… -Давай девочку на выписку готовить, - сказала, входя, Алла Константиновна, - вот твоя выписка. Мало ли что? Чует мое сердце - придешь к нам еще! Патрина помотала головой в ужасе. Еще раз пройти через такое? Нет! Надо у бабушки спросить, может травку какую попить, чтоб больше не зачать…Тут бы с этим всем сначала разобраться! Натан со всеми ждали ее у входа в приемный покой. Пришли ее встречать все родственники. Как и боялась Алла Константиновна, возле роддома поставили несколько машин, развернулось настоящее гулянье. Все пели, кричали, били в бубен, танцевали. Она от души надеялась, что это скоро кончится. Люба плакала. Ее дочка, ее частичка, уже сама мама. И у нее самой теперь внученька есть! Несколько смущенная Патрина в красном платье, которое надевала на третий день свадьбы, вышла из дверей, следом медсестра несла ребенка, Натан со всех ног кинулся к ним. Одарив цветами персонал, он потихоньку совал им в карманы деньги: -Спасибо вам! Спасибо! Он взял ребенка, отогнул одеяльце и посмотрел на девочку, которая спала: -Златушка наша! - гордо сказал он, радостно посмотрев на жену. -Злата? – не поняла Патрина. -Тамара предложила так назвать, а мне понравилось, - сказал Натан, осторожно держа сверток, - как тебе? -Мне тоже нравится…- прошептала Патрина в страхе. Лучше не перечить. А имя и правда хорошее. -Едем отмечать к нам! - велела Тамара, наобнимавшись со снохой и садясь в машину, - там все готово уже! А то нас «попрут» отсюда! Шумные мы. Люба, а бабушка где? -Дома осталась, - ответила Люба, - тяжело ей… -Ничего, сейчас поедем и заберем! – распорядилась Тамара, - сто лет я Капитановну не видела! Ох и праздник у нас будет! *** Дорога казалась Патрине самой длинной на свете, но она мечтала, чтобы она не кончалась. Пусть ее позор отдаляется. Она знала, что как только все увидят малышку - мама, Тамара, Натан - ей придет конец. Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 27 Когда Патрина смотрела на новорожденную девочку, ей казалось, что ее собственная жизнь висит на волоске, что она как старая нитка, готовая оборваться в любой момент. Страх, холодный и липкий, сковал ее изнутри. Родившийся ребенок стал причиной ее беспокойства. А если она и правда от Вадима? Рухнет все! А в том, что ребенок не от мужа, Патрина уже не сомневалась. Не бывает так, что у цыган рождается светленький и голубоглазый ребенок! Что будет с ней? Вернее, теперь уже, с ними. У нее малышка. Этот вопрос эхом отдавался в ее голове, не давая покоя ни днем, ни ночью. Натан, скорее всего, выгонит ее. И если она раньше этого страстно желала, то теперь боялась. Мысль об этом была невыносима. Ведь родители их тоже не примут! Она знала, что у цыган семья занимает центральное место. Родственные связи крепкие, а уважение к старшим и соблюдение традиций - превыше всего. Их женитьба с Натаном это не только их союз, но и объединение двух родов. Верность супругов - это залог благополучия и чести всей семьи. Любое нарушение этих неписаных законов воспринимается как предательство всего рода. Она не понимала, что зашла слишком далеко. Но ведь она просто хотела, чтобы эта свадьба не состоялась! Куда ей идти с маленьким ребенком на руках? Только если к Вадиму! Убежать? Но куда? И как? Ее ославят на весь мир, если правда откроется. Слухи, сплетни, осуждающие взгляды - Патрина еще никогда не переживала такого позора. Родители не смогут ее простить, такие у цыган законы. Отец может просто убить ее. Но как тогда будет ее дочка? С кем? Они ее отдадут? Такой ребенок может столкнуться с трудностями, его не примут…Ее девочке придется жить с клеймом "незаконнорожденной"! Патрина чувствовала себя загнанной в угол, без единого шанса на спасение. Какая - то огромная пропасть отчаяния! Но отказываться от малышки она не хотела! Нет, ни за что! Этот маленькая девочка, так похожая на своего отца, уже стала для нее всем. Она была счастлива, что этот ребенок от Вадима! От ее любимого! От человека, которого она любила всем своим существом. И теперь у нее дочка. Насмешка судьбы, не иначе. Неизвестность пугала ее. Скоро ее выпишут из больницы, и Натан увидит девочку…Надежды нет. *** У Вишняковых эта ночь тоже прошла в тревоге. Разбудила Любу среди ночи Капитановна: - Вот чую я, Люба, рожает она, - сказала Капитановна, набрасывая на плечи старую шаль, - ровно все кости у меня сломали, так болит все тело! Люба ужасно устала сегодня за день - она перемыла окна во всем доме, прыгая туда-сюда, у нее и у самой, казалось, ныли все кости. Спать она рухнула раньше всех, даже не помывшись толком. Мужчины не трогали ее, поели сами, благо ужин был готов. Как же плохо без помощницы! Патринка всегда помогала ей! Люба нехотя поднялась и посмотрела на часы. Три часа ночи…Она сунула ноги в тапки, и они с Капитановной пошли на кухню. - Срок у нее подошел, - зевая, сказала Люба, - может, и рожает. А вы, мама, таблетку выпейте, анальгин, раз болит у вас… -Зачем это? – возразила Капитановна, которая не воспринимала никаких таблеток, - вот родит она, и все пройдет! До утра они пили чай и разговаривали, не в силах уснуть. А утром раздался шум машины - приехал радостный Натан. -Дэйо Люба, Надья Капитановна, - крикнул он, - у меня дочка родилась! Наверное, в тысячный раз Люба поразилась этому «чутью» свекрови! Все она заранее знает, несмотря на то, что старая уже, как революция! Натан мчался на всей скорости, чтобы сообщить родным новость. Удостоверившись, что с женой все нормально, он сразу направился Вишняковым, потом уже к своим, в Ящерки. На его крик вышли все. -Отметить надо! - сказал Владя, наливая рюмку, - внучка у нас. Первая! -Ну куда ты с утра-то? – всколыхнулась Люба, посмотрев на него с укоризной, - на работу ведь! Владя отмахнулся от жены, выпил рюмку, и довольно крякнул. -Поеду я, - сказал Натан, - не спал всю ночь. Послезавтра забирать сказали. -Все поедем! - постановил Владя, - надо Василию с Рузанкой сообщить! Натан по

Интересные заметки Дед закопал на огороде телефоны внуков. Внуки закопали зубы деда. ОГОРОД КОПАЛИ ВСЕ.

ают, всё везде тащут. Жуть полная! Как-то раз цыганку одну привезли рожать, орала она так, что сама устала. Потом говорит, вот, все силы отдала! А час прошёл, она подошла к медсестре и просит покурить. Отказали ей, конечно. Она связала верёвку из простыней и убежала, прихватив пару полотенец у соседок. Но потом все же вернулась за своим дитём. Вот это здоровье! И рожают легко. Русская женщина двое суток встать после родов не может, а эти гулять бегают. А в отделении что творят? Воруют, на месте не сидят, все ходят, а заодно гадают всем, кому не лень. А роженицам нравится, они после родов в любую ерунду поверят! А мужья цыганок! По роддому бегают, хватают каждого в белом халате, и кричат, мол, нечего женам разлёживается! Дома бардак, штаны не стираны, дети не умыты, посуда грязная, жрать нечего, отдавайте мне жену, и все тут! Традиция у них такая есть, если в первые сутки после родов цыганка долг супружеский не исполнит, то ли ее муж имеет право не принять ее обратно, то ли изменять жена будет… -Алла Константиновна, - заглянула в кабинет Маша, - рожаем! -Иду! - устало ответила Алла Константиновна и пошла в родблок. *** В тишине ночи, когда весь мир был погружен в сон, Патрина рожала. Она пыталась слушать врача, старалась. Каждый миг был испытанием на прочность ее тела и духа. Боль, напряжение, слезы! Ночь казалась бесконечной. Схватки накатывали волнами, заставляя ее сжимать зубы и стискивать поручни. Реальность сузилась до очертаний и ощущений собственного тела и его борьбы, минуты растянулись в вечность. Каждый приступ боли Патрина мужественно терпела, кричать ей было неудобно, стыдно. Она справится! Ей показалось, что с зубов сыплется крошка, а каждый новый приступ боли становился препятствием, которое нужно преодолеть. Все рожают, и она родит! Сила и выносливость исходили у нее изнутри, она была здорова – в жизни ничем не болела, она и в больнице-то второй раз! Почему-то перед глазами стояло лицо Капитановны. И Патрина думала, что бабушка помогает ей, как помогала и многим другим женщинам. Наверное, мами чувствует, что ей нужна помощь. С ней не страшно! Когда первые лучи рассвета пробились сквозь окна, окрашивая небо в нежные оттенки, измученная, но не сломленная, Патрина родила. - Смотри, какая девочка у тебя, - подняв над Патриной ребенка, сказала Алла Константиновна, - хорошая, здоровенькая. И ты молодец, справилась! -Девочка, - с облегчением выдохнула Патрина, вытирая лоб. Ей казалось это невероятным! У нее – девочка! Она даже и не думала, кто будет - тот будет…Ни планов не строила. Ни имени не придумала… Патрину отвезли в пустую палату. Ребенка помыли и приложили ей к груди. Патрина рассматривала ее, спящую. Пальцем провела по щеке и малышка открыла глаза. Голубые! Санитарка Зоя, заступив на смену, пришла мыть пол. В палате отчетливо запахло хлоркой. -А это точно мою мне принесли? – встревоженно спросила Патрина у нее. Она, будучи в смятении после родов, толком не рассмотрела малышку. -Конечно, - сказала Зоя, деловито размахивая шваброй, - видишь бирочка на ручонке. -Но она светленькая, - растерялась Патрина, - и глаза голубые. У нас такого не бывает! -Все в жизни бывает, - усмехнулась Зоя, - цвет глаз может измениться. Ну а если нет - вспоминай, кто папа… Патрину словно жаром обдало! Этого не может быть! Неужели…Нет, об этом ей было даже думать страшно! Неужели одна ночь, и это произошло? Патрина покормила дочь и подошла к окну, вглядываясь в рассвет. Это что же теперь будет? *** Счастливый Натан, которому сообщили радостную новость, бегал в возбуждении по коридору, совал деньги медсестрам, пытался пробиться к врачу, но его не пустили. -Приходите завтра, - сказала Маша, - всем отдыхать надо! Жена ваша молоденькая, тяжело ей было, но она справилась. Дочка теперь у вас! Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 26 Но они успели вовремя. Натан привез Патрину в город, в роддом. Ее сразу увели на осмотр. Бледный Натан, весь охваченный жалостью к жене, страдающей от нестерпимой боли, нервно топтался рядом с кабинетом в приемном покое. -Ну чего вы, папаша, волнуетесь, - сказала санитарка, которая притирала полы, - все рожают, и ваша родит! Эка невидаль! Натан уселся на коричневую старую кушетку, но снова подхватился. Из смотровой вышла врач. -Маша, поднимайте в родовое, скорее всего, к утру только разродимся, - осмотрев Патрину, сказала Алла Константиновна, главный врач родильного дома, которая сегодня дежурила. И обратилась уже к Натану: - Все с собой есть? -Да, вот, - засуетился Натан, схватив сумку и протягивая ей. -А где карта беременной? - спросила медсестра Маша. -Гм…Так нет карты никакой, - не понял Натан, удивленно подняв брови, - дома она сидела… -Понятно, - устало сказала Алла Константиновна, - Маша, все анализы по срочному. *** Алла Константиновна Боровая много лет работала в родильном доме и повидала всякого. Она не любила цыган. Когда в их роддоме рожали цыганки, это был настоящий хаос. Это же теперь никто спать не будет, все примутся за ней следить, мало ли, украдет чего. Сидят до последнего, без анализов, а в таборах своих не рожают! Иной раз такие грязные поступают! И вечно у них ничего с собой для родов нет. Санитарки потом бегают по палатам у девчонок просят то прокладки, то пелёнку лишнюю. Все, конечно, делятся, с пониманием относятся. Вот так, с миру по нитке и собирают. А отказать в помощи нельзя! И специальных роддомов для них тоже нет! Алла Константиновна, сидя в своем кабинете, вспоминала, как одна цыганка у них как-то родила - так после родов посидела немного, дождалась первого кормления, схватила ребенка в одной пеленке, пошла прямо через улицу, встала напротив больницы и милостыню просит! А декабрь на дворе был! Пока хватились, та отстояла, набрала что-то, подошла к ней старуха -цыганка, все забрала, и эта роженица опять в палату вернулась. Все в шоке были! Хорошо, что с ребенком все нормально, а то бы «затаскали» их! Другая малолетняя поступила, так у нее отродясь никаких документов не было, как оказалось. Даже восстановить их не представлялось возможным. Какие уж тут карты беременных! Алла Константиновна налила себе чай. Господи, подумала она, сколько же их было всяких разных, но все, как одна, запомнились. Потому что такое отчебучивали! Интересно, эта что им приготовила…Девушка с глазами разного цвета. Красивая, с виду скромная, тихая…Но кто их знает? Как-то поступила к ним молоденькая совсем цыганочка. Через два часа после родов, собралась домой, мол, муж ждёт, так у них надо. Её отговаривали, вещи не отдавали. Ух, как она грозилась, требовала! Ей объяснили, что не положено, она вроде бы как утихомирилась, но всё равно, как врачи ушли, халат у соседки спёрла, пока та в облаках после родов витала, тапки чужие на ноги напялила, и как-то со второго этажа и маханула, прямо в газон! Хорошо еще, что апрель был! Но её заметили, и уже с той стороны ограды подхватили. Ох, как же как она орала, чтобы её отпустили, прямо на всю улицу голосила. Но, что интересно, как ночь прошла, так успокоилась, и больше не пыталась убежать. Её потом спрашивали, а она говорила, что, мол, обычай к мужу нужно успеть только до утра ночи того дня, когда родила. А однажды «скорая» привезла утром цыганку. На другой день после кесарева пришла она к ней и просилась домой, по мужу, мол, соскучилась. Не отпустила, конечно - куда после кесарева? Так её муж ночью пришёл с лестницей, приставил и спустил жену с 3-го этажа прямо вместе с дитём! Алла Константиновна зябко повела плечами, вспомнив. Вот народ! Но спасало то, что цыганки обычно долго не задерживались в роддоме. В первый же день бегут домой, прямо через окна вылезают. А уж если несколько дней не выпускают из роддома, то это настоящий скандал! Потом всем табором являются! Как засядут на 1 этаже, в коридоре и кричат что-то по-своему. Малые дети бег

выделили свою комнату на втором этаже, которая раньше пустовала, разрешили прикасаться только к предметам первой необходимости. Тамара обустроила комнату, попросила помощниц повесить занавески, принесла новое белье. И Патрина стала привыкать к своему новому статусу. Единственной радостью для нее было то, что Натан теперь не приставал к ней. Её отселили в отдельную комнату, где она проводила всё время, глядя в окно на стройку нового дома. В морозы работы остановились, но теперь зима миновала, наступила весна, и рабочие уже крыли крышу. Думать об обустройстве ей не хотелось. Почему-то она чувствовала, что не ее это дом. Чужой он какой-то, серый, мрачный. Никогда она в таком не жила. В окно Патрина видела, как ко двору Егжовых постоянно приезжали какие-то машины, из них выходили люди, разговаривали с Натаном или с Николаем, что-то передавали. Теперь мужчины почти всегда были дома. Чем они занимаются, она не знала. Ей не хотелось ни о чем таком думать. Натан ничего не говорил ей, но деньги у Егжовых были, и он часто дарил ей подарки. Стол в доме ломился от еды. Ее кормили такими продуктами, которых она никогда не видела. И икра была, и балыки, и колбасы, рыба какая - то красная… Патрина с отчаянием смотрела на себя в зеркало. Уже не такая легкая, как козочка. Как она раньше танцевала, вертелась, прыгала…А сейчас? С танцами придется проститься. Она с тоской смотрела, как округляются бедра, наливается грудь, как растет живот. Раз в две недели Патрина ездила к родителям, чтобы хоть немного отвлечься от своих дум. Луиза прибегала к ней, все расспрашивала, рассматривала вещи на подруге, не сводила с нее восхищенных глаз. Кроме того, она, вместе с Тамарой, впервые за долгое время поехала в город за приданым для малыша. Накупили целых ворох всего - Тамара решила, что ребенку они купят все новое. Патрине нечего было делать - только согласиться. Она немного походила по знакомым улицам, пока ждала Тамару, и сердце у нее обмирало каждый раз при виде машины - такси. А вдруг она встретит Вадима? При этой мысли сердце ее начинало отчаянно биться. Что она ему скажет? И хотелось ей этого, и одновременно боялась она. Но как же хотелось его увидеть! Прошло уже столько времени…Помнит ли он ее вообще? Но она так и не увидела его. С грустью она села в машину к Николаю, когда пришло время возвращаться. -Ну что? - весело спросил он, - все нужное купили? -Да, - сказала Патрина, с трудом втискиваясь на заднее сиденье. -Ну? - удивился Николай, - а чего невеселая такая? Если что нужно - только скажи - еще купим! Если бы дело было только в этом, думала она, глядя в окно. Патрина окончательно осознала, что станет матерью только когда малыш начал шевелиться. Она пыталась вызвать в себе радость, но это у нее не получалось. Её удручало ее положение - она не планировала этого! Патрина, ожидая встречи со своим будущим малышом, совершенно не могла решить, кого же ей хочется больше - дочку или сына. Врачи, конечно, не могли подсказать, гадать было нельзя. Кто родится, тот и будет, думала она, принимая эту неизвестность. *** Патрина никак не могла уснуть, очень уж ныла поясница, живот, внутри словно что-то раздвигало кости. Ей даже казалось, что она слышит хруст. Сначала она пыталась терпеть, надеясь, что это просто временное недомогание. Но прошло 2 часа, а боль не утихала, только становилась все сильнее. Превозмогая мучения, она спустилась на первый этаж и пошла в их с Натаном комнату. Муж мирно спал, она потрогала его за плечо. - Натан, мне очень больно, – прошептала она, и ее снова скрутила опоясывающая боль. Натан мгновенно вскочил, включил свет и помог ей присесть. - Сейчас, подожди, – сказал Натан, лихорадочно заметавшись по комнате. Он натянул брюки, его руки дрожали, когда он схватил рубашку. Пуговицы никак не хотели застегиваться, и, плюнув на это, он бросился за Тамарой. Всю дорогу до больницы Патрина корчилась от боли на заднем сиденье. Натан тоже очень переживал, постоянно оглядываясь на нее. Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 25 -Патрина, это правда? - спросил Натан, с удивлением подняв черные брови. Та молча кивнула. Натан схватил ее на руки и закружил по комнате, прижался губами к виску: -Как же я рад! - запыхался он, - но почему ты не сказала? Тамара бы как обрадовалась! -Я не уверена пока, - смутилась Патрина, стараясь не смотреть на него. -В больницу надо, - сказала Люба, - к врачам! Пусть скажут! -Конечно же, я ее отвезу, - горячо сказал Натан, - завтра и поедем! Вскоре вернулись с работы Владя и Сандро. Отец обрадовался, увидев дочь и зятя. Сандро держался особняком. Обиды вроде бы были забыты, вся семья, как ни в чем не бывало, воссоединилась за столом. Натан рассказывал о стройке дома, которую начали. -Ты скажи, коли что, мы с Сандро поможем, - сказал Владя, Сандро согласно кивнул, - все же, кое-что в этом понимаем. -Да справимся, - махнул рукой Натан, - рабочих взяли, да свояки помогают. Сейчас с Николаем дело новое начали. Выгодное! Все должно получиться! Обещаю, и дочка ваша, и ребенок в порядке будут. Всем им дам. Люба даже прослезилась! Господи! Они жили с Владей - такого не имели, пусть хоть у дочери все будет! *** - Ты узлы не вяжи, - тихонько напутствовала ее Капитановна, когда они собирались домой, нагруженные гостинцами, - а то малыш пуповиной обмотается. И волосы распускай, но под косынку прячь. Так надобно! - Мами, - тихо попросила Патрина, - погадай мне, ты же не ошибаешься, я все хочу знать… - Гадать беременной женщине запрещено, - пожурила ее Капитановна, - ты что! Вмешиваться в судьбу только зарождающейся новой жизни нельзя! - Я просто хочу знать, все ли хорошо будет? - не отставала Патрина, - на душе что-то тревожно. - Все силы матери сейчас идут на ребёнка в утробе, чтоб здоровье было, судьба хорошая, будущее! – строго сказала Капитановна, - нельзя тратить этот запас! Иди с Богом, и не бойся ничего! Она поцеловала ее в лоб. Разочарованная Патрина, вздохнув, пошла за мужем на улицу. Молодые уехали, а Люба, собрав со стола, мыла посуду в тазу. Печалилась Люба. Грустная дочь какая - то, потерянная. Как пришибленная. Вину чувствовала Люба, что вот ведь, отдали за нелюбимого…У нее весь вечер сердце щемило от вида дочери. Другие женщины радуются, когда узнают о беременности, а Патрина вся была как натянутая струна. Не любит она Натана. Закралось у Любы сомнение, а правильно ли они сделали? Но уже ничего не вернуть! Но она утешала себя тем, что это все же лучше, чем бы с городским она была! А сейчас вон какая красавица! И пальто кожаное! И сапоги новые, и крест на шее, и каждый палец в кольце - как муж для нее старается! И она, вроде бы, притихла, его слушается. А главное - ребенок скоро будет. Люба от души надеялась, что это затишье не перед бурей. -Ты знаешь Люба, - к ней заглянула Капитановна, нарушив ее мысли, - а ведь чем - то нехорошим занимается зять наш. Не пойму чем, только знаю, что этим людей дурманят. Оттуда и деньги. Плохо может кончиться… -Ой, оставьте уже, мама, - горестно отмахнулась Люба, - с пророчествами своими! Где ж вы раньше были, когда говорили - отдавай, мол, ее, Люба! -Дак раньше он хороший был! - пыталась оправдаться Капитановна, - это сейчас затеялся… *** Когда Натан свозил Патрину в город к врачу, и она удостоверилась, что беременна, они сообщили об этом Егжовым. -Ой, радость у нас какая! - заголосила Тамара, - слава Богу! Понесла! Она бросилась обнимать растерянную невестку. Патрина стояла, как вкопанная. Ее опасения подтвердились - она ждет ребенка. Плакать или радоваться? Она не знала, просто была в замешательстве. От души надеялась, что ошибается. -Ну, моя дорогая, у тебя уже новый статус теперь! - радостная Тамара сняла с пальца перстень и надела его Патрине. - Теперь будешь королева у нас! По цыганским законам беременная невестка, хоть и продолжает жить дома, ее муж может проводить с ней лишь короткое время, а еще берет на себя часть домашних обязанностей. Но обязанностей и так у нее было немного, так что Натан занимался своими делами. Ей

Интересные заметки ВЫ ИЗВИНИТЕ, НО Я НЕНАВИЖУ ЭТОТ «КОМЕДИ КЛАБ». МНЕ ГОВОРЯТ: МОЛ, ПУШКИН ТОЖЕ ИСПОЛЬЗОВАЛ МАТ. ДА. Но если вы, ребята, считаете себя сродни Пушкину, напишите-ка «Евгения Онегина» и ругайтесь потом матом сколько угодно. Вопрос снят. Это распущенность!!! Валерий Кипелов

, и все дни пропадали там. Тишина. Без Патрины было непривычно. Все время ее смех звучал тут, царила какая-то девчоночья суета…Отдали. А теперь что, одно мужичье в доме и бабка – вся компания. И бабка, что ребенок! Поздняя осенняя муха, жужжа, летала по комнате. Люба с досадой прихлопнула ее полотенцем. Снова стало тихо. -Что же вы? Как отдали – даже не съездите, не проведаете! - с укором сказала Капитановна, раскладывая, - родители тоже! Мне не под силу, я уже пешком дошла! А она там переживает, мается чего-то. Любе стало горько. А ведь Капитановна права. Но когда ей ездить? Дома туча разных дел, мужики на работе. Овцы, куры, стирка, готовка, по субботам в город…Огород хоть кончился, ну его к лешему! Беспокоилась Люба о дочери. Это как вольную птицу в клетку закрыть. Кабы чего не выкинула, крылья не обломала… -Мне кажется, Люба, понесла она, - со значением сказала Капитановна, взяв карту и показывая Любе. -Ну она теперь мужняя жена, - вздохнула Люба, вставая, - дело обычное. И хорошо. А то, вон, у Михаевых сноха никак не может забеременеть. - Ох…Что-то пойдет не так, - шепнула Капитановна, - карты не обманывают. Тревога какая-то, что-то нехорошо будет. -Ну ладно вам, мама, - сказала Люба с раздражением. Любит старуха «покаркать». Этого она и боялась! - Ну что может быть? Отдали мы ее, все там нормально, - продолжала Люба, - ну родит, делов-то. Внезапно ее пронзила страшная догадка. Она в сердцах отбросила полотенце, затем снова присела к свекрови: -Или в родах чего будет? – забеспокоилась она. Капитановна покачала головой. А Люба про себя проклинала этот дар свекрови – видеть. Лучше уж вообще ничего не знать! И вот, каркнула и молчит, думай что хочешь! От нее не добьешься, что именно будет плохо. Она почему-то вдруг подумала про этого русского парня. Капитановна спросила тогда, кто это к ним приходил. Люба сказать не посмела, хотя все поняла. Сандро прогнал его, Она надеялась, что все закончилось, дочь образумилась. -Надо к ней съездить, - решила она, - сейчас, наверное, уже охолонула она, привыкла, поняла что замужем. О глупостях некогда думать ей. -Она сама скоро приедет, - складывая колоду, сказала Капитановна, - давай- ка пироги заведем. Гости у нас скоро будут… *** В субботу к дому Вишняковых подъехала новая «Волга» Натана. Патрина едва держалась, так ее укачало в дороге. Ее затошнило, она хватала ртом воздух. -Что с тобой? - не понял Натан, - тебе плохо? -Ничего, - сказала кое-как Патрина, - сейчас пройдет… Она продышалась, взяла из машины подарки, которые дала Тамара, и они вошли в дом. Патрина шла с опаской, боялась, как мать встретит ее? Почему-то было страшно. -Здравствуйте, дэйо (мама) Люба, - улыбнулся белозубой улыбкой Натан, гостей принимаете? -Натанчик, - заволновалась Люба, - здравствуй. Здравствуй, дочка, входите скорее! Как хорошо, что они испекли пироги! Капитановна оказалась права. Сами приехали! -Скоро Владя с Сандро придут! – хлопотала Люба, накрывая на стол, - мама, Патрина и Натан приехали! Капитановна вышла из своей комнаты. И обняла внучку. Глаза у Патрины увлажнились: - Мами! – пробормотала она сквозь слезы, - я так соскучилась! -Дай – ка, я посмотрю на тебя, - улыбаясь беззубым ртом, сказала Надья Капитановна. – Люба, а ведь я права была! Что-то неуловимое изменилось в Патрине. Она просто источала какую - то женственность. И не от того, что стала принадлежать мужчине, а от того, что скоро станет матерью. А уж Капитановна знала, как это отличить. Вокруг беременной женщины словно ореол белый был. -Мами, - тихо сказала Патрина, стыдясь, - не говори пока никому! -А чего скрывать? - не поняла Капитановна, - радость у нас. Люба! Чяворо (ребенок) у нас будет! Натан не верил своим ушам и потрясенно смотрел на жену. И она молчала? Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 24 - Я хочу съездить домой, - сказала Патрина однажды, когда они укладывались спать. Она несколько дней уже не находила себе места от какого-то беспричинного беспокойства. Хоть она и обижалась на родителей, но все равно соскучилась. А они тоже! Как отдали ее сюда, так и носа не кажут! Она нахмурилась. Как будто избавились. Она понимала, что поступила плохо, но что же теперь? Разорвать все связи? Она и так сделала, как они хотели. Через себя переступила! Натан этот еще. Все время рядом. Внимательный, ласковый, лезет к ней все время, старается угодить…Только ей было это не нужно! Ей вообще на него все равно, не сумел он тронуть ее сердце! Жар после ночи, проведенной с Вадимом, прошел, осталась только щемящая тоска. Хоть бы увидеть его еще раз… Не было дня, чтобы она не думала о нем. Он ее не искал, но, наверное, это было и к лучшему. Такая ее судьба. А если бы даже нашел, то что бы он мог сделать? Раз сама она ничего не смогла даже…Съездить бы в город, к нему. Но Патрина вспомнила недобрый взгляд черных глаз брата и помотала головой. Нет, об этом даже думать страшно – Сандро ей сразу шею свернет! А уж об отце и речи нет! Придется смириться, хочешь - не хочешь. Ну и пусть. Но зато она была счастлива с ним хотя бы ту самую их последнюю ночь! Ей хотелось увидеться с матерью еще и потому, что Патрина не понимала, что с ней творится. То смех какой-то вырывается из нее, то может заплакать в одночасье. То тоска навалится такая, что хоть вой. От еды воротит. Сначала думала от огорчения, но потом через месяц поняла, что ее «нечистые» дни не пришли вовремя, чего раньше никогда не бывало. Она не маленькая, конечно, догадывалась, что это может быть. Догадывалась, но так не хотела в это верить! Крушение всех ее планов! Что ее ждет? Жизнь с нелюбимым мужем и куча ребятишек? А она совсем другого хотела! Надо срочно съездить к матери посоветоваться! Может, позабылось уже, и они помирятся? И с Луизой, и подружками хоть увидеться, поболтать, обновками похвалиться. А то она сидит все одна, как сыч, в этом большом пустом доме. -Хорошо, давай съездим, - согласился Натан, - только в выходные. Мы с Николаем… Патрина слушала его вполуха. Ее накрывал страх. А что если она и правда беременна? Все в ее воспоминаниях еще было свежо! Как родились два ее младших брата, и как она постоянно была с ними, как помогала матери. Этот бесконечный плач, грязные пеленки…Ей не хотелось всего этого! Натан погасил лампу и уснул, а Патрина все ворочалась. А может, если это будет ее, свой ребенок, может как-то по - другому все пойдет? И она полюбит его? Ее грызло то, что это ребенок Натана, все у нее этому противилось внутри. Господи, с тоской подумала она, хоть бы это было неправдой, или как-то рассосалось. Она бы вздохнула с облегчением! Тамаре она пока ничего не сказала, постеснялась. Егжовы относились к ней хорошо, хотя Тамара иногда как - то пристально и необычно на нее смотрела, как будто что-то знала… *** Капитановна тоже места себе не находила. Все из рук у нее валилось, то разбила чашку, то пролила воду в доме, когда ведро тащила. Руки были уже не те, но Капитановна старалась помочь, не быть родным обузой, хотя Люба была против. Руки-крюки уже, никакой пользы! Пусть сидит себе, а она, Люба сама справится! Ей было проще самой сделать, чем переделывать за старухой. Мальчишки подросли, уже не нуждались в ней так сильно. Люба уверенной рукой вела дом сама. -Что вы, мама, какая беспокойная, - уже прикрикнула на нее Люба, - я сама управлюсь! Ну вот зачем вы это ведро тащите? Капитановна огорченно села на лавку, шепча что-то под нос. -Не под силу уже вам, - все укоряла ее Люба, притирая пол, - не надо… - Сердце не на месте, - глухо сказала Капитановна, - вот и мечусь. Что-то не то, за Патрину почему-то все думы мои. Дома стояла тишина. Капитановна прошаркала в спальню и взяла карты. Люба села к столу, по привычке смахнув с него крошки. Мальчишки ушли на улицу, Сандро с Владей подрядились чинить крышу у соседей на Вольской улице

т ее! Вали отсюда! Вадим не выдержал и схватил его за грудки. Сандро грубо оттолкнул его. Услышав голоса, на крыльцо выбежала Люба, за ней спешила Капитановна. -Сандро! - крикнула Люба в тревоге, - кто это? -Никто! - обернулся к ней Сандро. - Домом ошибся. *** Вадим вернулся к машине. Если верить ее брату, ее уже отдали замуж! Это не укладывалось в голове. И как теперь ее найти? Он посмотрел на часы - черт, он уже должен вернуться в город. Он завел машину и выехал. С тяжелым сердцем Вадим покидал село. Где теперь искать Патрину? Он с грустью смотрел на опустевшую дорогу. Выехав на трассу, он какое-то время ехал вдоль кромки леса, занятый своими мыслями. Внезапно путь ему с визгом преградил мотоцикл, с которого спрыгнул Сандро в сопровождении двух своих приятелей. От неожиданности Вадим резко ударил по тормозам. - Места на дороге мало? - с раздражением выкрикнул Вадим, ударив по рулю, - чего под колеса лезете? Он вышел из машины и приблизился к ним. - Ты... Чтобы я тебя здесь больше никогда не видел. Не смей ее беспокоить! Никогда! - прорычал Сандро, - понял? -Тебя не спросил! Да пошел ты! - с вызовом отрезал Вадим и, отвернувшись, направился к машине. В этот момент в руке Сандро блеснуло лезвие ножа. Секунда - и нож вошел в тело, словно в масло. Что-то обожгло его, Вадим охнул, схватился за бок и пошатнувшись, рухнул на колени. - Крыса…- прошептал Вадим, - напал сзади… Сандро подошел и ударил его в лицо. Вадим упал на асфальт, потеряв сознание. -Теперь ты точно о ней забудешь! - Сандро потрогал его ногой, кивнул своим, вскочил на мотоцикл, и они рванули с места, растворились в облаке придорожной пыли. *** Новая жизнь давалась Патрине нелегко. Тоска по родному дому не отпускала ее, и ночами она часто плакала. Она скучала по младшим братьям, по маме с бабушкой. Даже карт у нее бабкиных не было - хоть раскинуть. Свои Тамара ей не давала, хотя давно забросила гадание. Она была занята торговлей, и это у нее хорошо получалось. Ей удавалось продать даже бракованные сапоги из партии, на одну ногу! Мужчины, Натан и Николай, постоянно были в разъездах, решая какие-то дела, и Патрина проводила свои дни в одиночестве. Ей купили множество обновок. Таких вещей у нее никогда прежде не было, но это не приносило радости. Домашние хлопоты тоже не ложились на ее плечи. Она прибирала только в их с Натаном комнате. Тамара позаботилась о том, чтобы у нее были помощницы по дому - каждую неделю приходили соседки, которым она платила за уборку. Патрина недоумевала, откуда у Егжовых столько средств. Их наскоро построенный после пожара дом обложили кирпичом, провели свет. Залили фундамент для их с Натаном дома. Это сколько же денег нужно? Она знала, что они занимаются торговлей, привозят жвачки, импортные помады и мохеровые шарфы, но ей казалось невероятным, что на этом можно так хорошо зарабатывать. -Да я и коням своим могу зубы золотые поставить, - усмехался порой, выпив рюмку, Николай. Сам Николай носил кожаный плащ, на руке у него сверкал золотой перстень, во рту блестели золотые же зубы. Передвигались они на новенькой сияющей «Волге». Вторая такая же стояла возле дома под навесом - ее купил Натан на деньги, которые им подарили на свадьбу. Патрине было все равно. Больше всего она хотела вернуться к своей прошлой жизни. Общение с Натаном тоже складывалось трудно. Они почти не разговаривали, и Патрина чувствовала себя скорее послушной исполнительницей, чем женой. Натан же был недоволен. Они уже поженились, ее нарядили, как куклу, украсили кольцами все пальцы, он старался ублажать ее ночами. А она все равно сидит с кислой миной. Чего ей еще не хватает? Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 23 Вадим побежал в гараж, поздоровался с мужиками и сразу направился к начальнику. На его счастье ему разрешили отлучиться на 2 часа, он быстро сел в машину и поехал, решив заправиться по дороге. Он направился в село на поиски Патрины, зная лишь название места. Дорога была невыносимо долгой, сердце гулко стучало у него в груди. Какое-то нехорошее предчувствие нависло над ним. А вдруг они ее наказали, побили, спрятали? Ох, только бы найти ее! Разберется на месте! Он доехал до села, припарковал машину у сельсовета, вышел, вытер со лба испарину и огляделся. Село большое! Ну и как ее здесь искать? Взгляд его упал на двух старушек, сидевших на лавке возле магазина, он решил спросить у них, где живут цыгане, и где можно найти Патрину. -Здравствуйте, - сказал он, - а скажите, пожалуйста, где мне найти цыган? Одна из старух с удивление воззрилась на него: -На кой они тебе, сынок? -Мне нужно найти Патрину, может, вы ее знаете? - с надеждой спросил он, беспокойно хрустя пальцами. -Ааа, Вишняковых дочка…- бабушка пожевала сухими губами, - разноглазая которая. Вон, в конце улице дом видишь? Там они… -Спасибо! - обрадовался Вадим. Хоть от сердца отлегло! Теперь у него была надежда встретиться с ней и поговорить с её отцом. Он искренне надеялся, что его услышат. Он спешно направился туда. Село большое у них, думал он по дороге, а вот эти две улицы у леса, там, верно и живут цыгане. Внешне эти дома были малоухоженные и выглядели как недостроенные. Складывалось ощущение, что строили эти дома из того, что под рукой было, вроде и так сойдет. Дом Патрины оказался старым, с покосившейся калиткой. Во дворе валялись какие - то старые вещи, гуляли овцы. Он некоторое время стоял у ворот, не зная, стоит ли заходить вот так, самому - ни звонка, ни ручки на калитке не было. В этот момент в дверном проёме появился молодой человек с недовольным выражением лица. Он на ходу заправил рубашку в брюки, по пути выбросил сигарету и быстро подошёл к калитке. - Ты кто такой? Чего тебе здесь? - спросил Сандро с явной враждебностью. Он пытался вспомнить, где он видел этого парня… - Мне нужно найти Патрину, - ответил Вадим, - ты ее брат, наверное?. - Не твое дело, кто я! – сплюнул Сандро, - а Патрины здесь нет! Он вспомнил. Это же тот парень, с которым она целовалась в машине! И хватило же ему совести притащиться сюда! Кулаки Сандро сжались. -Слушай, мне действительно нужно с ней поговорить, - настойчиво сказал Вадим, подобравшись, - это, правда, очень важно! Можно войти? - Чего тебе надо от нее? - спросил Сандро с подозрением. - Просто поговорить! - Вадим посмотрел на него решительно. - С ней, а не с тобой. Сандро взглянул на него, подумав, что этот парень представлет собой угрозу. Сестра уже замужем! Чего ему надо? - Она вышла замуж, - усмехнулся Сандро. - Её увезли. - Как увезли? - растерялся Вадим. - Куда? - Это не твоё дело, - резко ответил Сандро, которого этот парень уже начал раздражать своей настойчивостью, и пригрозил, - уходи, пока я не позвал отца. Ее трогать нельзя было, а ты полез! Я тебя вспомнил! -Слышишь, ты, - Вадим начал терять терпение, - ты кто такой? Отец ее, что ли? Просто скажи, где она, я сам найду ее и поговорю! -Я сказал, что ее замуж отдали, - сквозь зубы сказал Сандро, начиная закипать, - уходи, и не появляйся здесь никогда! -Но я люблю ее, - сказал Вадим, - и она… - Как полюбил, так и разлюбишь! - отрезал Сандро, засунув руки в карманы брюк и выставив вперед подбородок, - не лезь к нам! Не было еще такого чтоб цыганка с русским была! Редко было, что цыганки выходили за русских. Только когда цыганка по местным меркам уже «старая», ей лет 20, и цыган её замуж уже не возьмет. Или, к примеру, она уже была замужем, но развелась. Такую цыган тоже не возьмет. Вот в таком случае вполне может быть и русский муж. Но в их клане такого не было. -Я не верю, что ее увезли! Патрина! - громко крикнул Вадим, - Патрина! -Чего орешь? - Сандро вышел за калитку и толкнул его в грудь, - сказано тебе: не

Интересные заметки МЕДИТАЦИЯ ДЛЯ ШИКАРНОЙ ЖЕНЩИНЫ. "Я шикарная, современная, красивая женщина. Я дышу свободно и легко. У меня светлые мысли и большие планы на жизнь. Я успешная и талантливая" – Да, я шикарная, современная, красивая женщина, - вдохнула-выдохнула, - Я дышу свободно и легко. У меня светлые ... Чем у нас пахнет? Серёга, у тебя суп кипит! Ты чё не слышишь? А? А я медитирую! Да! Не кричи! – Суп... Так отвлеклась... Я шикарная, современная... красивая... Надо брови сделать. Катька свояченица брови налысо сбрила. Лицо, как луна и сверху нарисовала две дуги. Страшная. Ага... У меня светлые мысли... Мысли... Две татухи набью, три года будут держаться над глазами. Так, собралась. Дышу... свободно... легко.. Лифчик жмёт. А всё Светка подруга. Купи с пушап, купи кружевной с пушап, с проволокой и поролоном. Боже мой, я как в рыцарь в нагруднике. Стреляйте в меня коваными стрелами, я в бронежилете. Так! Собралась! Вдох-выдох! У меня светлые мысли и большие планы... Три пододеяльника постирать, две машинки белья, нарубить пять кочанов капусты для засола... капуста нынче жесткая... Пахнет супом... - Серёга, ты суп выключил? Чё? Я медитирую, сказала же! Чё? Сам иди! - Я успешная и талантливая. Блин.. про таланты они зря вставили в медитацию. У меня один талант - руки из одного места. Хотя чё там было сказано? Талант надо развивать. Надо себя убедить! Так собралась. Вдох-выдох. Снять что ли пушап... Давит... Не отвлекайся! Сначала... Я шикарная, современная, красивая женщина. Я дышу свободно.. б... снимаю пушап.... У меня светлые мысли и большие планы на жизнь. Пять кочанов в трехлитровку не поместятся, надо три банки у кумы взять. Я дышу свободно... - Серёга, ты чё суп не выключил? А? А чё на весь дом пахнет? А? Чё? Суп ешь? А ну кушай, кушай.... - Я шикарная, современная... ноги затекли... поза лотоса... больше на беременную лягушку похожа... Так! Собралась! я красивая... нет, не могу больше в этой позе... лягу на пол... о... так удобно... ага... вот так... дышу свободно и легко. У меня светлые мысли и большие планы на жизнь... да какая это жизнь... зима пять месяцев в году... снег, снег.. по тропинке в дом... а дома тепло... Серёга... - Ой, ты чего меня толкаешь? Я не сплю. Храплю? Это техника такая для дыхания. Я медитирую. "Я шикарная, современная, красивая женщина. Я дышу свободно и легко. У меня светлые мысли и большие планы на жизнь. Я успешная и талантливая".. Мира Варковетски.

мог сейчас разрушить свою жизнь. Вадим молчал некоторое время, обдумывая ее слова. Потом встал и направился к двери -Я поеду к ней, - сказал он. Я не могу ее оставить. -Сынок! - кинулась за ним в коридор мать, пытаясь остановить его, но Вадим уже бежал вниз так, как будто за ним гнались. Продолжение следует...

очень хотела обратно домой. Была еще надежда, что Тамара отправит ее работать в город, продавать товар, и она снова увидит Вадима, но и эта слабая надежда разбилась вдребезги. Мама «помогла». Люба, в свою очередь, прибегла к хитрости. Патрина случайно подслушала разговор матери с Тамарой: - Вы ее, Тамарочка, уж в город не отправляйте, - говорила Люба, - пусть дома сидит, дела делает, помогает. -Да что нам, Люба, работать, что ли, некому? - отвечала Тамара, - конечно, пусть дома, а может, скоро забеременеет. Главное, чтоб счастливы молодые были. Он вон наглядеться на нее не может! Люба боялась, что в поехав в в город, ее независимая и гордая дочь может снова встретиться с этим русским парнем. Пригляду - то нет! Брат теперь ее мужу передал. Она теперь мужняя, но мало ли, не ровен час оторвется, сбежит, опозорит их. Молодая, горячая, глупая! О причинах своего беспокойства Люба предпочла умолчать. Зачем Тамаре это знать. Дочь теперь замужем. Стерпится - слюбится. Ничего. Будет жить, как сыр в масле кататься, о глупостях и забудется. Патрина, услышав это расстроилась. Из Ящерок в город пешком не дойдешь, увезли ее далеко теперь. Спрятали…А она так надеялась! Никогда она не увидит теперь Вадима, будет жить безрадостной жизнью, запертая в четырех стенах, с сердцем, полным тоски по прошлому. Радости отчаянно не хватало в ее нынешней жизни. *** Галина Яковлевна сидела, словно оглушенная после того, что сын рассказал ей. Это уже перебор! Она потрясла головой, словно сбрасывая с себя часть информации сына. -Нет, это невозможно, - наконец сказала она, шумно выдохнув, - то есть из тысяч городских девушек ты выбрал какую-то цыганку! Я не верю в это! Вадим сидел перед ней на кухне, опустив голову. На столе уже остыл его чай, бутерброды, наскоро приготовленные матерью, были нетронуты. Кусок в горло не лез. Галина Яковлевна, мечтавшая выспаться с суточного дежурства, забыла про сон. -Что мне делать, мам? - спросил Вадим внезапно, с надеждой посмотрев на нее, - я не могу ее вот так оставить, ее замуж отдадут… -Послушай, не лезь туда, я прошу тебя, - сказала Галина Яковлевна, прижав руку к сердцу, - я тебя умоляю! Ты ничего о них не знаешь! Галина Яковлевна Попова всегда гордилась своим сыном. Она одна воспитывала его, отец Вадима умер. А Галина вкладывала в сына всю свою душу и силы. Он закончил школу, а учился он неплохо, поступил в училище, ушел в армию. Как все нормальные ребята. Занимался спортом. Потом отслужил в армии, и собирался вернуться к учебе. Все складывалось идеально! А теперь она узнает, что у него какая-то цыганка появилась! Цыганка! Это известие вывело её из себя. Она не скрывала своего негативного отношения к этому народу. Даже какой-то опаски! В её глазах цыгане - люди, которые только и норовят что-нибудь украсть, обмануть. Был у нее собственный опыт из молодости! И он только укрепил это мнение. Когда-то, будучи студенткой, она шла через рынок, где к ней привязалась цыганка, которая обещала «рассказать всю судьбу». Она вырвала у не волос из головы. И как под гипнозом Галя отдала ей почти всю стипендию. А когда пришла в себя, отказалась отдать последнюю «десятку», та начала кричать, проклинать и позорить её на весь рынок. Люди оборачивались на эти крики, а Галя бежала так, что у нее захватывало дух. Долго потом она переживала эти слова. И эти нехорошие воспоминания мигом всплыли в ее мыслях сейчас, когда Вадим рассказал ей все. Да это же не дай Бог такую сноху! Она пришла в ужас! Нет! Это неприемлемо. От цыган вообще нужно держаться подальше. - Не делай ошибок, сын, - твердо сказала она, - у них свои устои. Своя жизнь. Они другие! Не такие, как мы. Это, в конце-концов, просто опасно! Налетят всем табором. Убьют еще… -Но я, кажется, люблю ее, мама, - сказал Вадим. -Ничего. Это просто увлечение. У тебя таких будет миллион, - стараясь казаться спокойной, сказала Галина Яковлевна, - Вадим, отец бы точно этого не одобрил! Галина Яковлевна решила не отступать, она была готова бороться за сына, который по глупости

Патрина. Некровные узы Глава 22 Вадим никак не мог найти себе места. Проводив Патрину, он метался по комнате, словно тигр в клетке. Сон не шел, мысли роились в голове, каждая из которых только усиливала его тревогу. Он был возмущен, его охватило острое желание броситься за ней, бороться, но Патрина запретила. Он вспоминал прошедшую ночь. У него, как и у нее все произошло впервые! Ну как он мог отказаться от нее, такой юной и прекрасной. Да он хотел этого с их первой встречи! И он хотел не просто переспать с ней! А быть вместе! Он понял это только сейчас! Эта мысль просто терзала его, смешиваясь с чувством беспомощности. Он полюбил ее, и это чувство захватило его целиком. Просто все как-то не так шло. Эти их редкие встречи…Он никогда еще ни с кем не встречался. Он хотел бы видеть ее чаще, но Патрина приезжала, когда могла, всегда с осторожностью, всегда с оглядкой. А ему запрещала приезжать, боясь родительского гнева. И еще оказалось, что у нее все это время был жених! Вадим прекрасно понимал, что ее родители не одобрят их отношений. Но дело было не только в них. Его собственная мама даже не знала о Патрине. Эти их встречи были, как украденные! Патрина. Ее глаза всплывали в его памяти, вызывая в нем бурю эмоций! Она была так прекрасна! Тонкие, ловкие пальцы, которые так нежно касались его, эти невероятные, глубокие глаза, черные, блестящие волосы, словно шелк, струящиеся по плечам. Она словно околдовала его, пленила своей цыганской магией! Словно под гипнозом каким-то все произошло! Но сегодня на него что-то нашло. Беспокойство за нее переросло в острое, всепоглощающее чувство страха. Нужно поехать к ней! Поговорить с родителями. Они же люди! Должны понять? Зачем отдавать ее замуж за человека, которого она ненавидит? Патрина жила в Пантелеево, всего в сорока минутах езды. Вадим стал лихорадочно одеваться. Он решил, что отпросится с работы на пару часов. Хорошо, что машина под боком, он заправится сам, и съездит! Он очень надеялся успеть - к свадьбе нужно готовиться, не могут же они играть свадьбу прямо завтра! Вадим боялся за нее. Патрина часто повторяла, что отец ее убьет, если узнает. Эти ее слова, сказанные с таким искренним страхом, не давали ему покоя. Он не мог этого допустить! Не мог позволить, чтобы ее жизнь оказалась под угрозой из-за него. В его душе боролись противоречивые чувства: нежность, страх и решимость. А вдруг он потеряет ее? Он должен увидеть ее, убедиться, что она в безопасности, и, возможно, найти способ забрать ее, защитить их обоих от надвигающейся беды. Вадим решительно направился к двери. -Ой, сынок, привет, - в дверь как раз заходила его мама, Галина Яковлевна, с двумя пакетами продуктов. Вадим по привычке забрал у нее из рук сумки. -В магазин зашла после смены, - сказала мама, - а ты куда так рано? Она смотрела на сына, какого-то возбужденного и решительного. -Что-то случилось? - она встревожилась, дрожащими руками расстегнула пальто. Вадим колебался. Сказать маме? Или нет? Но она все равно узнает! - Мама, - решился он, - надо поговорить. *** Гости разъехались только на 4 день. Патрина, вконец измученная всей это вакханалией, не могла отоспаться. Остались уже только свои уже, дядя Вася с Рузанкой, их дети, тетка Рая, Сандро, родители, близкие родственники Натана. Патрина уже думала, что это все не кончится никогда. Она только безропотно выполняла свои обязанности - принести, подать, убрать. Ей хотелось просто побыть в тишине, сесть и подумать, что дальше? И никто, кроме Любы не замечал, что она ходит, как потерянная. Натан был нежен и ласков с ней, но Патрину воротило от него. А может ей сбежать? Убежать к Вадиму? Но он живет не один, неизвестно как к такому отнесется его мама. Цыган не очень-то жалуют…А если ее найдут родственники или Натан? Они ее просто убьют! Ее терзала глубокая и грызущая пустота. Сердце Патрины оставалось холодным и пустым к молодому мужу. Каждое утро приносило с собой отвратительное настроение. Постоянно накатывали непрошеные слезы. Внутри нее жила тоска, она

лжалось, а молодых проводили в специальную комнату в доме, подготовленную новыми родственниками. А назавтра были запланированы гулянья молодых. И Патрина не знала, состоится ли этот день вообще… *** Натан обнял Патрину, поцеловал ее. Все его прикосновения вызывали у нее дрожь. Но дрожь не от желания, а от страха, буквально сострясала ее тело. Она поддалась ему, содрогаясь от отвращения, закрыла глаза и стала думать о Вадиме. Она вспоминала его лицо, руки и поцелуи – все, что между ними было. Это помогло. Когда все закончилось, она боялась открыть глаза, только слышала прерывистое дыхание мужа. -Ты что не девственница? Как же так? Нет крови...- спросил он, изумленно глядя не нее. Натан не мог поверить в отсутствие главного доказательства чистоты у своей невесты! -Нет. Так получилось, - призналась Патрина, вся сжавшись в комок. - Это сделали женщины? – допытывался он, - смотри мне в глаза! Раньше была такая цыганская традиция, согласно которой перед брачной ночью девственности невесту лишали уважаемые женщины клана. Это был ритуал, призванный подготовить девушку к браку. Натан колебался в ожидании ее ответа. Он не мог поверить! Неужели она его опозорила? Но она не могла! Она слишком юна, они встречались, он никогда ничего себе не позволял. Ждал. А выходит, она его обманула? Патрина молчала, не зная, что сказать, только опустила голову ее ниже. Она чувствовала себя пойманной в ловушку. А Натан…принял это за согласие. Вещь все-таки интимная, наверное, она побоялась сказать. Он поднял Патрину, сгреб белоснежную простыню, скомкал ее, и бросил на поднос. Затем, взяв красную розу из вазы, он оторвал цветок и посыпал лепестками простыню, символизируя кровь, которой там не было. Завтра этот поднос должны были вынести гостям. - Я очень люблю тебя, - сказал Натан, прижимая ее к себе, - и хочу, чтобы ты была моей. Я очень долго этого ждал. Тебе просто нужно было сказать мне об этом раньше… Патрина не смогла сказать ему правду. Все пошло не по ее плану. Она ожидала другого исхода - полного разоблачения. *** Утро началось снова с музыки и песен. Все гости ночевали в большом доме Тамары и Николая, спали кто где - на полу, на коврах, на лавках. А утром все поднялись продолжать веселье. Тамара нарядила Патрину в красное пышное платье, специально купленное на второй день, согласно их традициям, вплела в косы красные ленты. Голову покрыла платком. -Ты теперь жена, - сказала она, погладив ее по плечу, - с этого момента тебе нельзя выходить с непокрытой головой. Пойдем к гостям, дорогая… Во дворе Люба с Капитановной демонстрировали приданое невесты, которое привезли с собой. Это было обязательным условием - нужно показать уровень достатка и благополучия семьи. Из мешка они доставали и показывали постельные принадлежности, покрывала, украшения и золото. Тамара взяла поднос с простыней. Ее несколько удивило, что вместо пятен крови она была усыпана лепестками роз, но такое у них тоже допускалось. Все девушки разные, но и таким образом молодая супруга могла доказать присутствующим свою невинность. Она взглянула на Натана, тот, казалось, был доволен, и вышла. С песней она появилась во дворе, демонстрируя поднос гостям. Традиция «выноса чести» после первой брачной ночи соблюдалась во всех цыганских семьях. За домом в печи уже был готов наваристый суп из баранины. Он источал аппетитный аромат, Патрина поняла, что не ела с вчерашнего утра. -Благодарим вас, Люба, Владя, - сказала Тамара, когда музыка стихла, - что сохранили дочь чистой! Благославляем молодых! Она подняла рюмку. -Благословляем, поздравляем! – раздались крики гостей. Патрина покраснела так, что ее лицо стало в цвет платья. Люба в качестве благодарности вручила новым родственникам красные розы. Патрина сидела как на иголках. Такого не может быть, чтобы все прошло так гладко! Она все время ожидала этого разоблачения. А Натан ничего не понял… Продолжение следует...

Патрина. Некровные узы Глава 21 Натан подошел к ней и взял ее за руку. Под ноги им бросали лепестки роз, монеты. Патрина молчала. А Натан был счастлив! Он просто сиял. Он посадил невесту и гостей в машину, и все поехали в Ящерки, где уже готовился щедрый стол для встречи молодых. Гостей наприглашали так много, что они даже физически не могли разместиться в доме, и поэтому столы были накрыты на улице. Угощения готовила сама Тамара, ей помогали родственницы. А кое-что даже заказали в ресторане в городе - печеночный паштет, мясные рулеты. Николай ездил все забирал поутру. Столы ломились. Шашлык, колбаса, сыр головками, лепешки пугачо, пироги сывьяко с начинкой из кураги, творога и мака. На заднем дворе томился в огромном казане баран для завтрашнего традиционного супа…Люба, увидев это изобилие даже зажмурилась. У нее три жениха растут! Разве они смогут себе позволить такие расходы, когда придет время им жениться? Даже страшно ей сделалось. На столах стояло множество бутылок: и водка, и шампанское, и вина, и даже чача, которую Николаю прислали родственники из Абхазии. -Лольевна, - выглянув в окно, крикнула Тамаре одна из цыганок, помогавших с приготовлениями, - едут ваши! Едут! Машина, украшенная цветами, утопая в облаке пыли, приближалась к их дому. За ней следовал целый кортеж из машин, мотоциклов, людей на конях, в телегах. -Каравай давайте, скорее! - Тамара сбросила с себя фартук, оправила на большой груди бархатное нарядное платье. Поправила золотое ожерелье на шее, косынку, и, взяв каравай, побежала к калитке. Благословлять же надо! Самые уважаемые женщины клана еще вчера поставили тесто и к утру испекли пышный каравай. -Тамарочка, жизнь у молодых будет хорошей, - сказала бабка Ляля, - смотри, какой пышный получился! Загляденье! Тамара Лольевна и Николай стояли у калитки. Натан помог Патрине выбраться из машины. Она не могла поднять глаз. Так и не получилось у нее поговорить с Натаном - постоянно рядом были люди. Оставалось только одно - брачная ночь. Там ему все будет понятно. Тамара протянула им хлеб, украшенный иконой. Натан и Патрина угостились кусочком каравая и поцеловали икону. Патрине кусок в горло не лез, сухо все было внутри, она поперхнулась и начала кашлять до слез. -Благословляем на новую семейную жизнь! – сказал Николай, когда Патрина откашлялась. Они расцеловались. -Проходите, дорогие гости! – позвал Николай всех. Цыгане всей гурьбой хлынули во двор. *** Пышной и веселой была цыганская свадьба. Звонкие звуки скрипок и барабанов наполняли воздух, разносясь по всему селу Ящерки. Люди ели, пили, танцевали, веселились - Патрине этот праздник казался бесконечным. Ноги ныли - она должна была танцевать с утра до вечера. Новые туфли жали ноги, она чувствовала себя несчастной. Ей не хотелось ничего. Подол ее красивого платья весь пропитался пылью. Когда же кончится этот невыносимый день? Вокруг царила атмосфера радости и веселья, а в её душе бушевала буря тревоги. За весь вечер она толком не поела - нервы были натянуты, как струна. Каждый смех, каждый взгляд казались ей испытанием. Патрина старалась запретить себе думать о Вадиме, о том, что произошло между ними. Она знала, что сейчас не время для воспоминаний и сожалений. Ей предстояло пройти через этот праздник, и не выдать своих чувств. Вымученно улыбаясь гостям и жениху, Патрина ждала ночи. Когда все уляжется, она сможет, наконец, поговорить с ним. Её мучил страх – как отреагирует Натан, когда узнает, что она уже не девственница, и что последует за этим открытием. Он убьет ее? Но изменить уже ничего невозможно. Патрина понимала: она пойдет до конца, несмотря ни на что. *** Для завершения брачного ритуала их с Натаном поставили в круг. И ему и ей сделали острым ножом небольшие надрезы на пальцах. Патрина даже не чувствовала боли. Душа болела сильнее. Натан прижал свою руку к ее руке, их крови соприкоснулись. Таким образом, при смешивании кровей, между молодоженами теперь образовалась новая родственная связь. На Ящерки наползла ночь, но веселье продо

Интересные заметки ПОСЛЕ ШЕСТИДЕСЯТИ — А ИНОГДА И ГОРАЗДО ПОЗЖЕ — ВНЕЗАПНО ПРИХОДЯТ ПРОСТЫЕ, НО ЖЁСТКИЕ ИСТИНЫ. Ты понимаешь, что почти всю жизнь прожил не так, как хотел, а так, как «надо было». Бежал, спешил, стремился, держал всё под контролем… И при этом совсем не видел самого важного — того тихого пейзажа жизни, который всё время отдалялся, пока ты смотрел на часы. И да, больно осознавать это сейчас. Но в то же время — это подарок. Потому что второй шанс увидеть мир другим сердцем — тоже счастье. Ты уже столько вынес: столько раз держал всех на своих плечах, столько лет отдавал больше, чем получал, столько раз заставлял себя быть сильным, когда сил не было. И вот сейчас сама жизнь наклоняется к тебе и шепчет: «Отпусти. Теперь твой черёд жить». Не держись за деньги так, будто завтра всё рухнет. Завтра никогда не было гарантировано. А вот этот глоток горячего кофе — да. Этот лёгкий ветер из окна — да. Этот внезапный смех, который вырывается из тебя ниоткуда — да. Позволь себе маленькие радости. Покупай цветы просто так. Пробуй новое. Выходи туда, где тебе хорошо, а не туда, где «полагается». Не лезь в чужие войны. Не тащи на себе обещания, которые больше не радуют. У детей свои крылья — пусть летят. У внуков есть родители — пусть воспитывают. Твоё — быть рядом, а не жертвовать собой. Заботься о себе. Но не позволяй лекарствам стать единственной темой ваших разговоров. Говори о том, что тебя держало: о музыке, которая спасала, о ночах, которые ломали, о рассветах, которые собирали тебя заново. Говори о красоте — потому что боли в твоей жизни было более чем достаточно. И если кто-то смотрит на тебя с жалостью, будто возраст — это приговор, улыбнись. Бедный тот, кто считает, что жизнь заканчивается, когда меняется тело. Мудрый — тот, кто понимает: настоящая жизнь начинается, когда становится свободной душа. В этом возрасте ты уже ничего не доказываешь. Не соревнуешься. Не просишь. Ты просто есть. Настоящий. Глубокий. И впервые — лёгкий. Ты смеёшься над тем, что когда-то причиняло боль. Ценишь то, чего раньше не замечал. И позволяешь миру хмуриться, если ему так хочется. Ты пережил слишком много бурь, чтобы бояться дождя. Ты стоишь с шрамами, которые говорят громче слов. И с достоинством, до которого доходят не все. И да — это привилегия. Привилегия, заработанная каждой слезой, каждой борьбой и каждым утром, когда ты снова просыпался живым.

агается быть скромной, но она выглядела какой-то потерянной. Он даже замер. Какая же она красивая! Патрина, взглянув на него, вздрогнула, словно обожглась, и опустила глаза. Продолжение следует...