Публикация от 21 июня 2026

о, именно эта встреча, этот неожиданный поворот судьбы, помог ей самой обрести внутренний покой и двигаться дальше, неся в сердце память о Роберте. И Майя получила возможность узнать свою семью. Эта глава Элиной жизни, связанная с семьей Мергольд, закончилась. *** -Не хочешь убираться? Хорошо, это твое право, я уважаю твои желания! – в сердцах говорила Эля. - Но пока этот бардак не будет убран, ни одной новой вещи я тебе не куплю. Даже если тебе понадобятся учебники, без которых тебе поставят «два»! И в отпуск со мной ты не поедешь! -Но у нас есть Валя, - упиралась Настя, - ты же ей платишь деньги, пусть она и убирается! -Это твоя комната, - строго сказала Эля, - Валя приглядывает за тобой, помогает мне по хозяйству! Ты, а не она, должна поддерживать порядок в твоей комнате! Вот все у них было на сопротивление! Постоянные переговоры! Но Эля уже выработала для себя стратегию борьбы с Настиной патологической ленью и нежелание делать что-то, что не нравилось ей. Все у них теперь делалось по обмену. Эле не нравилось это, но только это работало! Что толку сравнивать Настю с собственными детьми? Она другая. Другой должен быть и подход! -Ты хочешь «Лего»? Хорошо - ты читаешь книжку, а я покупаю «Лего»! Настя бунтовала, сопротивлялась, но желание получить что-то очень ею желаемое пересиливало. -Ты не любишь ходишь в школу и ненавидишь делать уроки? – спрашивала Эля, - и что? Все ходят и делают, чем ты отличаешься от других? Ненавидь, но делай. Что-то тебе трудно? Но ведь другие-то разобрались, а ты что, глупее всех? Настя оказалась очень самолюбива, и не хотела быть глупее всех, это оказалось для нее реальным вызовом. С чтением был полный провал. Эля твердо говорила, что ей просто «слабо» читать, что она не умеет. Настя злилась, но поддавалась. И в итоге стала читать довольно бегло. Эля радовалась, это сработало! Как ни странно, на воспитание Насти повлиял и Николаша. Старшего брата Настя любила и благоговела перед ним. У Николаши был несколько флегматичный характер, и он был поразительно уравновешенным человеком, выходки Насти никак его не тревожили, однако с самого начала он постоянно подтрунивал над ней. -Не хочешь убирать за собой тарелку? Ну и хорошо, мама. Она же обязательно разобьет! – спокойно говорил он, - это же целая история – донести тарелку до раковины! Пристыженная Настя все же тащила эту злосчастную тарелку в мойку. И вообще все, что говорил старший брат, почему-то воспринималось ею с тихим восторгом. Как-то Эля обсуждала с Николашей, счастлива ли с нами Настя, он посмотрел на меня с недоумением и иронично сказал: - О чем ты мама? Конечно! Ты посмотри, какая у нее жизнь? Мы с сестрой не получали от тебя столько внимания! Эле стало стыдно: -Ты прав, сын, - сказала она, - работа была для меня важнее тогда. Но я все делала для вас с Майей! -Я не от обиды говорю, мама, - успокаивал ее Николаша, - все нормально. Тебе не за что ругать себя. Николаша корректно ставил Настю на место, оставаясь при этом неизменно доброжелательным. Занятно было и то, что Настя совсем не обижалась на брата, только злилась, фыркала и выбивалась из колеи. И это на какое-то время помогало! Безусловно, Эля чувствовала себя виноватой за то, что как-то многовато ругает Настю, и мало ее хвалит. Но иногда эти их «разборки» очень бодрили. Настя становилась мягче и человечнее. А от похвал опять начинала наглеть. При этом совсем ее не хвалить было бы неправильно: внимания ей очень хотелось, ласковые слова ее грели, и вообще она привязывалась к семье все сильнее, скучала без Эли, когда та задерживалась. Настя пугалась, когда что-то менялось, например, Эля внезапно уезжала, не объясняя куда. Настя сразу преисполнялась необъяснимым трепетом. А уж если мама пообещала что-то сделать, а не сделала – вообще была паника! Идея, что она не может контролировать мать, у которой, кроме нее, была еще и своя жизнь, совершенно обескураживала Настю, и она становилась гораздо послушнее. Эле стоило больших усилий управляться с ней. Она умудрялась в отношени