Публикация от 21 июня 2026

ыми представлениями о жизни она быстро разобралась. Она считала, что Эля очень хорошая, добрая. Но слабачка. Так что Настя будет командовать парадом. Младшая в семье, приемная, все ей! Тут даже «захвата власти» не было - Эля сама открыла ей все двери. Но от Настиного «воцарения на троне» теперь ей было не по себе. Власть надо срочно вернуть, подумала Эля. А Насте придется вести себя нормально. А иначе чего придется ждать от нее в подростковом возрасте? На глобальное перевоспитание Эля уже не замахивалась - это невозможно. Вот даже Майя говорила, что надо с ней как-то пожестче! Но как? Принципы, которые очень хорошо работали с ее собственными детьми, здесь не подходят. Эля чувствовала себя золотой рыбкой, которая устроилась к той самой старухе с разбитым корытом на побегушки. Понятно, что Настя не может сразу вписаться в новый мир, где она чувствовала себя не так уж уверенно, сколько бы ни хорохорилась. Но уже прошло столько времени! Сколько еще ждать? Ничего не делать тоже нельзя - это ее так и будут таскать в школу на разборки! *** Тем временем они подъехали домой. Всю дорогу Настя молчала, уныло глядя в окно, наверное, думала, что наказания не избежать. -Быстро переодевайся, потом мыть руки, ужинать, и в свою комнату, - скомандовала Эля. - И за уроки. Пока не сделаешь – из комнаты не выйдешь. -Ну мам, - по привычке заканючила Настя, - я устала в школе, я хотела немного поиграть… -Ты меня услышала? - сказала Эля с нажимом. Настя надулась и демонстративно ушла в ванную. К собственным детям метод кнута и пряника Эля никогда не применяла. Ей казалось это унизительным, и она как-то обходилась без угроз и поощрений. Но в случае с Настей только кнут и пряник оказались довольно действенной методой. Особенным пунктом в семейных отношениях для Эли всегда была стабильность родителей. Родитель - это скала! Слушать нужно беспрекословно. Так было у них в семье. Сама она в отношении собственных детей была авторитетом, и ей казалось, что для приемного ребенка это особенно важно. Но эта самая стабильность воспринималась Настей как слабость - она может вести себя как угодно, а мама должна быть одинаковой всегда - предсказуемой, спокойной и надежной. *** Эля, посоветовавшись с родителями, все же привезла Майю к Мергольдам. Мама была не в восторге от этой затеи. -Конечно же, езжайте, - сказал Виталий Георгиевич, - а вдруг дед увидит ребенка в последний раз. Тем более, он сильно болен…Не хотел бы я, чтобы мне запретили видеть внучку… -Но ты же так не поступал с Элей, - возразила Кира Борисовна, - а они с самого начала проявили неуважение! Даже не познакомились с нами, словно мы заразные какие-то… Она фыркнула и стала убирать со стола. -Повези ее, Эля, - сказал папа, - все люди взрослые, и свои ошибки поняли. Она же сама позвонила тебе. Эля никогда не думала, что окажется в этом доме. В доме, где вырос ее муж Роберт, доме, который всегда был для нее закрыт. Дом, где жили люди, которые никогда не принимали ее, не видели их общего ребенка. Да уж, жизнь полна неожиданных поворотов, подумала Эля про себя! Этот звонок ее свекрови, который она боялась услышать, привел ее сюда, в эту атмосферу прошлого. Она робко нажала на кнопку звонка. Анна Адамовна открыла. -Здравствуйте, - сказала Эля, стараясь придать голосу бодрости, хотя внутри все сжималось от какого-то страха. – Вот и мы. - Здравствуй, Элеонора. Здравствуй, Майя. Проходите. – кивнув, пригласила их Анна Адамовна. Квартира родителей Роберта напоминала музей. Старинная мебель, антиквариат, бережно расставленный, каждая вещь на своем месте, все сияло чистотой. Эля, ведя за собой растерянную Майю, осторожно переступила порог комнаты, где лежал отец Роберта. Девочка, словно почувствовав напряжение, крепко держалась за мамину руку. Анна Адамовна старалась вести себя непринужденно, разговаривала так, словно они расстались только вчера, но первые минуты все же были неловкими. Тишина, наполненная невысказанными словами и долгими годами отчуждения. -Здравствуйте, - улыбаясь, сказал оте