Рассказы из жизни
MAX ·
Он вздохнул, сел на корточки, чтобы быть с моими глазами на одном уровне.
— Мам, я всю жизнь смотрел, как вы живёте. Отец молчал, ты пилила. Ты его пилила за то, что не стал начальником, за то, что мало зарабатывал, за то, что не такой, как у людей. А он терпел. Он работал на двух работах, а ты всё равно была недовольна. Я не хочу так. Я не хочу, чтобы ты и мою семью пилила. Света и так на меня наседает, а если ещё ты будешь... Я не выдержу. Тебе здесь будет хорошо. Дядя Коля обещал приглядывать.
— Какой дядя Коля? — не поняла я.
Из-за деревьев вышел человек в брезентовом плаще, с ружьём за спиной. Лесник. Я узнала его: это был дядя Коля, старый друг мужа. Он жил в сторожке километрах в двух отсюда.
— Здравствуй, Нина, — сказал он, подходя. — Не пугайся. Я Андрею давно говорил: привози мать ко мне в гости, воздух тут целебный, грибов полно. А у меня в сторожке две комнаты, одна пустует. Поживёшь, пока они там с делами разберутся. А там видно будет.
Я перевела взгляд с лесника на сына. Андрей стоял, сунув руки в карманы, и смотрел себе под ноги. Он не хотел меня убивать. Он хотел меня сослать. Убрать подальше.
— Ты меня сюда привёз, чтобы я не мешала? — спросила я. Голос мой окреп. — Чтобы дом продать поудобнее?
— Мам, ну что ты опять начинаешь? — Андрей поморщился. — Тебе здесь хорошо будет. Воздух, природа. А в городе ты зачахнешь.
Я вышла из машины. Дождь тут же начал мочить волосы, стекал за воротник. Я подошла к сыну вплотную.
— Слушай меня. Я никогда тебе не рассказывала, потому что жалела. Думала, не надо тебе это знать про отца. Но раз ты привёз меня сюда, на это место, — я обвела рукой просеку, — то знай. Здесь двадцать лет назад, на этом самом месте, твой отец избил меня в первый раз. Мы приехали за грибами, я сказала что-то не так, он разозлился и ударил. А потом повалил в грязь и пинал ногами. Я тогда неделю дома сидела, синяки прятала. А ты в садике был, ничего не знал.
Андрей побелел. Отступил на шаг.
— Мам, ты чего? Папа не мог...
— Мог, — сказала я. — И не раз. Он запрещал мне работать, ревновал к каждому столбу, считал каждую копейку. А если я возражала — бил. Потихоньку, чтобы следов не было видно. Ты думал, почему я всё время молчаливая была? Боялась. А когда ты вырос, он перестал бить, начал просто пилить. И ты, глядя на него, научился. Ты сейчас точь-в-точь как он: решил за меня, где мне жить, и привёз силком, как вещь.
Лесник дядя Коля подошёл ближе, снял кепку.
— Андрей, я же тебе говорил: не спеши. Отец твой не такой простой был, как казалось. Я знал. Мы с ним в молодости дружили, а потом я видел, как он с Ниной обращается. Потому и перестал к вам ходить. Не хотел смотреть на это.
Андрей стоял, втянув голову в плечи, и молчал. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь со слезами или просто с водой — не разобрать.
— Ты... почему молчала? — выдавил он наконец.
— А кому бы я рассказала? — горько усмехнулась я. — Милиции? Чтобы он потом меня дома убил? Матери? Она бы сказала: терпи, баба ты. Ты мой сын, я тебя растила, любила. И всё это время думала: лишь бы ты не стал таким, как он. А ты стал. Только по-другому. Он бил кулаками, ты бьёшь деньгами и равнодушием.
Я повернулась и пошла обратно к машине. Села на переднее сиденье, захлопнула дверь. Андрей с дядей Колей остались под дождём. Минуты через три сын сел за руль. Он был мокрый, губы дрожали.
— Прости, мам. Я не знал.
— Поехали домой, — сказала я. — В мой дом.
Мы развернулись и поехали обратно. Всю дорогу молчали. Только когда въехали в деревню, Андрей заговорил:
— Я правда думал, что ты несчастлива в доме. Что тебе тяжело одной. Дядя Коля предлагал тебе комнату, я хотел сделать сюрприз. Думал, обрадуешься. А получилось... как получилось. Прости. Я не умею красиво говорить, как Света. У меня всё через пень-колоду.
— Учиться надо, — ответила я. — Не всё кулаками да деньгами решать.
Дома нас встретила Света. Увидев наши лица, поняла: что-то не так.
— Ну что, устроили? — спросила она, глядя на Андрея.
— Не лезь
