Рассказы из жизни
MAX ·
После похорон мужа мой сын отвез меня на лесную дорогу и сказал:—Здесь твоё место. От запаха ладана до сих пор першило в горле, а в доме всё ещё пахло пирожками, которые напекла соседка тётя Зина. Я стояла у окна в кухне и смотрела, как ветер гоняет по двору прошлогодние листья. Сорок лет мы с мужем прожили в этом доме, каждый кирпич, каждое дерево в саду помнили мои руки. А теперь казалось, что стены стали чужими.
Из кухни доносились голоса сына Андрея и его жены Светы. Они негромко переговаривались, но в тишине пустого дома каждое слово отдавалось гулко.
— Я же говорю, надо решать сейчас, пока покупатель есть, — это Света, её голос всегда чуть на взводе. — Торги уже начались, цены упадут.
— Маме нужно время, — ответил Андрей. Голос у него глухой, усталый.
— Время? А у нас ипотека время ждёт? Три месяца платить нечем будет, если цех не расширим. Твой отец копил на этот дом, ну так и хорошо, продадим, и нам поможет, и ей на комнату в городе хватит.
Я зажмурилась. Комната в городе. Значит, уже решили. Муж лежит на кладбище третий день, а они делят.
Андрей вошёл в залу, где я стояла. Высокий, под два метра, весь в отца — такие же широкие плечи, такие же тёмные глаза. Только взгляд другой: у мужа всегда был тяжёлый, исподлобья, а у Андрея — растерянный, будто он сам не знает, как жить дальше.
— Мам, присядь, поговорить надо.
Я села на диван, обтянутый старым плюшем. Света осталась в дверях, скрестила руки на груди.
— Мы тут посоветовались, — начал Андрей, глядя в пол. — Тебе одной здесь тяжело будет. Дом большой, печь топить, вода из колодца. Да и глухо тут, зимой вообще ни души.
— Я привыкла, — сказала я тихо.
— Не привыкнешь, — вмешалась Света. — Нина Петровна, вы поймите, мы же не со зла. У нас дочке в школу через год, нам на подготовительные курсы деньги нужны, а тут такая возможность. Покупатель есть, хорошую цену даёт. А для вас мы нашли отличный вариант: пансионат за городом, со всеми удобствами, сиделки, питание. Мы уже и путёвку присмотрели.
У меня внутри всё похолодело. Пансионат. Дом престарелых.
— Я не поеду в богадельню, — сказала я твёрдо. — Этот дом мы с вашим отцом ставили своими руками. Я здесь всё знаю. И никуда не поеду.
Андрей поднял глаза, и я увидела в них ту самую упрямую жилку, что была у его отца.
— Мам, пойми, так надо. Мы не спрашиваем, мы решаем. Я уже и документы подготовил. Завтра приедет риелтор, покажет дом. А тебя я отвезу пока в одно место. Поживёшь немного, отдохнёшь, а там видно будет.
Я хотела возразить, но он уже встал и вышел в прихожую. Света бросила на меня быстрый взгляд и скрылась за дверью кухни.
Ночь я не спала. Лежала на той же кровати, где умер муж, и смотрела в потолок. Вспоминала, как мы сюда въехали, когда Андрею было два года. Как муж носил кирпичи, а я месила раствор. Как сажали яблони. И как всё пошло не так.
К утру я собрала небольшую сумку: смена белья, тёплая кофта, молитвослов. Андрей ждал в машине, завёл двигатель. Света даже не вышла проводить.
Мы выехали за околицу, и я сразу поняла — дорога не в город. Машина свернула на грунтовку, уходящую в лес.
— Андрей, куда мы едем? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Туда, где тебе будет хорошо, — ответил он, не поворачивая головы.
Я смотрела в окно. Пошли знакомые места. Вот здесь мы с мужем всегда останавливались, когда ездили за грибами. Дальше будет поворот на просеку, где мы однажды заблудились. Сердце забилось чаще.
— Андрей, это же в самую глушь. Здесь ничего нет.
Он молчал.
Начал накрапывать дождь. Дворники заскребли по стеклу. Дорога становилась всё хуже, машину подбрасывало на корнях. Я вцепилась в сиденье.
Наконец мы выехали на широкую просеку. Андрей заглушил двигатель. Дождь барабанил по крыше. Он вышел, открыл мою дверь и сказал спокойно, буднично:
— Выходи. Здесь твоё место.
Я не двинулась с места. Смотрела на него снизу вверх, и в голове билась одна мысль: неужели он меня сюда привёз, чтобы убить? Бросить? Сын?
— Андрей, ты что? — прошептала я.
