Муж тайком забрал свидетельство о браке. Я оформляю разводы в ЗАГСе и видела такое не раз
— Свет, ну что, чем Гена на жемчужную порадовал?
Тамара возникла в дверях кабинета раньше, чем Светлана успела включить компьютер. Вела Тамара торжественные регистрации, по будням регистраций у неё было немного, и она скучала, а скучающая Тамара была опаснее любой проверки из области. Вчера у неё был выходной, и Светлана весь понедельник благодарила за это судьбу.
— Серьги подарил, — сказала Светлана и сама удивилась, как легко это у неё вышло. — С жемчугом, как положено. Вечером в кафе сходили, посидели.
— Ой, покажи.
— Дома оставила.
— Здрасьте. — Тамара вошла и прикрыла за собой дверь. — На следующий день после жемчужной свадьбы серьги дома оставила? Я бы в них спать легла.
— К блузке не подошли.
— Жемчуг ко всему подходит, я его на невестах каждую субботу вижу. Ты меня не путай.
Светлана открыла журнал и сделала вид, что ищет первую запись, хотя знала её наизусть: Корниловы, половина десятого, расторжение по взаимному согласию. Тамара ещё постояла, рассказала, что её Коля на серебряную свадьбу подарил ей мультиварку и до сих пор уверен, что лучше подарка она в жизни не получала. Потом вспомнила, что в десять у неё молодые из Обнинска, жених весь в наколках, а мама невесты в шляпе с пером, и убежала.
Врать Светлана не умела, в отделе это знали все, поэтому Тамара так подозрительно и щурилась. Но сказать правду означало до самой пенсии слушать про это в буфете. А правда была такая: на жемчужную свадьбу Гена вручил ей синюю папку на кнопке, сказал «посмотри потом, там всё» и уехал на аварию. Ни цветов, ни серёг. Папку она так и не открыла. Положила на верхнюю полку в прихожей, где эта папка пролежала почти всю их семейную жизнь, и сегодня утром, пока искала ключи, обходила её взглядом, как соседскую собаку, которая вроде бы не кусается, но мало ли.
Корниловы пришли без пяти. Ей под шестьдесят, ему чуть больше, оба в добротных куртках и с лицами людей, которые всё решили ещё в машине. В руках у Корниловой была синяя папка на кнопке, точь-в-точь как у Светланы дома, только поновее.
— Мы записывались, на расторжение.
— Присаживайтесь. Паспорта и свидетельство о браке, пожалуйста.
Корнилова щёлкнула кнопкой и выложила документы на стол ровной стопкой, уголок к уголку. Муж в это время листал что-то в телефоне с таким видом, будто пришёл продлить полис.
— Общие несовершеннолетние дети есть?
— Какие дети, у нас внуку двенадцать, — ответил Корнилов, не поднимая головы.
— Взаимное согласие есть?
— Ещё какое, — сказала Корнилова.
— Тогда пишете совместное заявление, и не раньше чем через месяц со дня подачи регистрируем расторжение. — Светлана повторяла это по десять раз в неделю и могла бы сказать во сне. — Если по имуществу будут споры, это уже отдельно, по нотариальному соглашению или через суд. Пошлину каждый платит сам, по пять тысяч.
— Спорить не будем, — сказал Корнилов. — Мне только кота.
— Кота? — Корнилова повернулась к нему всем корпусом. — Кот спит со мной.
— Кот спит там, где батарея. Я его на дачу заберу.
— Ты его в прошлом году на даче потерял, три дня по Перемышлю бегал.
— Нашёл же.
Светлана дождалась, пока они договорятся, что кот выберет сам, и подвинула им бланки. Корнилова писала аккуратно, Корнилов дважды спросил, как пишется «взаимному». Потом жена собрала документы обратно в папку и уже у двери обернулась.
Продолжение
