— Развода не будет, — сказала мне свекровь. — Ты ещё кредит моего сына не выплатила
— Развода не будет! — сказала мне свекровь. — Ты ещё кредит моего сына не выплатила!
Антонина Петровна произнесла это ровным голосом, каким сообщают, что чай остыл. Ладонь её лежала на льняной скатерти, широкая, тяжёлая, привыкшая к земле и тесту, и от этой ладони по комнате расходилась такая сила, что притихли даже настенные часы. За столом собралась вся родня: золовка Марина с мужем, двоюродный дядя Мирон, тётка Зоя в праздничной кофте. Все разглядывали свои тарелки с таким вниманием, словно надеялись найти там ответ. Николай сидел рядом с матерью, чуть ссутулившись, и лицо у него было как у школьника, который вызубрил урок и ждёт, когда его наконец вызовут к доске.
Я стояла в дверях с сумкой на плече. В кармане лежали ключи от нашей квартиры, и металл жёг ладонь. В груди тлело что-то горячее и жгучее, будто я проглотила уголёк, а он всё никак не гаснет.
— Вы сейчас шутите? — спросила я.
— Я никогда не шучу, когда речь идёт о семье, — отрезала свекровь. — Садись и слушай.
Чтобы понять, как я очутилась в этой комнате и почему не развернулась сразу, надо вернуться на несколько недель назад.
Всё началось с телефона Николая. Он забыл его на кухонном столе, пока плескался в душе, и экран вспыхнул сообщением: «Скучаю, котик. Открою дверь, как только твоя Лера уедет на работу».
Я узнала номер. Инга, соседка этажом ниже, которая занимала у меня соль, поздравляла с Новым годом и оставляла на лестничной площадке яблочные пироги.
Я не закричала. Села на табурет и принялась листать переписку, как читают приговор, вынесенный заочно. Больше года. Больше года каждое утро, пока я стояла на остановке в темноте, внизу кто-то заваривал ему кофе. Больше года я гладила его рубашки, а он надевал их, чтобы спуститься по лестнице к другой женщине.
Когда Николай вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем, телефон уже был у меня в руке. Он побледнел, потом покраснел, потом попытался улыбнуться, и улыбка вышла кривой.
— Лера, это глупость. Это ничего не значит.
— Больше года ничего не значит? — Мой голос звучал чужим и удивительно спокойным. — Я подаю на развод.
И тогда он переменился. За годы брака я видела Николая разным, но такого встретила впервые. Он перестал оправдываться и пошёл в атаку.
— Ты на себя посмотри! — Он шагнул ко мне, и полотенце упало на пол. — Приходишь за полночь, валишься и засыпаешь. В квартире пыль, в холодильнике пусто, я неделями ем что попало. Ты забыла, когда красилась в последний раз. Ходишь в одном и том же свитере. Мужчине нужна женщина, а ты превратилась в вечного командировочного в брюках. Инга хотя бы выглядит как человек, который о себе заботится! Продолжение
