Лена вышла из комнаты и остановилась.
— Ты что делаешь?
— Домой приехал.
— Какой домой?
— Лен, давай без этого. Я устал. Мама тоже уже… В общем, хватит. Пожили отдельно и достаточно.
— Ты решил вернуться?
— Ну да. Мы же не разводились.
Лена несколько секунд смотрела на него, потом сказала:
— Я подала на развод.
Дима не сразу понял.
— Куда подала?
— На развод.
— Ты шутишь?
— Нет.
— И когда ты собиралась мне сказать?
— Сейчас и сказала.
— Из-за этого? Серьёзно? Из-за того вечера?
— Не только из-за вечера.
— А из-за чего ещё? Я тебе не изменял, деньги домой приносил, работал, не пил. Мать моя тебе не нравится — так она сейчас вообще у себя.
— Дим, дело не в том, где сейчас твоя мать. Дело в том, что ты несколько месяцев жил у неё и ждал, когда я приду просить тебя вернуться.
— Потому что ты меня выгнала!
— А ты ушёл. И тебе там было нормально.
— Я хотел, чтобы ты поняла, что была неправа.
— А я поняла другое.
— Что?
— Что мне без тебя спокойнее.
Этого Дима не ожидал. Он готовился к упрёкам, к перечислению старых обид, даже к очередному крику. Но спокойная фраза задела сильнее.
— То есть вот так семь лет вычеркнула?
— Не вычеркнула. Семь лет были. Только продолжать ещё столько же я не хочу.
— И это всё из-за мамы?
— Ты опять хочешь сделать вид, что проблема только в ней.
— А в ком тогда? Во мне?
— В том числе.
Дима ещё долго спорил. Он говорил, что Лена всё преувеличила, что нормальные семьи не разводятся из-за бытовой ссоры, что взрослые люди должны уметь прощать. Потом вернулся к тому, что квартира её и поэтому ей легко выставлять мужа. Лена напомнила, что он сам несколько месяцев почти не жил дома и ни разу не попытался изменить то, из-за чего всё началось.
— Я хотел дать тебе время остыть.
— Ты дал его. Я остыла.
— Очень смешно.
— Я не шучу.
Вещи он в тот вечер не оставил. Забрал сумку и вернулся к матери.
Валентина Сергеевна встретила новость о разводе неожиданно. Сначала возмутилась на Лену, потом буквально через несколько минут переключилась на сына.
— А ты чего ждал столько месяцев?
— В смысле?
— Надо было сразу её поставить на место и домой вернуться.
— Ты сама мне говорила, что она должна извиниться!
— Ну и что? У тебя своей головы нет?
— Мам, ты сейчас серьёзно?
— А что не так? Семью потерял из-за упрямства.
— Моего упрямства?! Ты вообще помнишь, с чего всё началось?
— Опять ты про еду. Я тебе тогда хотела как лучше.
Дима смотрел на мать и впервые по-настоящему злился уже на неё. Только поздно. Валентина Сергеевна теперь говорила так, будто не она сама месяцами убеждала сына, что Лена обязательно одумается. По её версии, Дима должен был одновременно быть послушным сыном, жёстким мужем и человеком, который каким-то образом всё исправляет сам.
Развод состоялся. Квартира осталась Лене, потому что и до брака принадлежала ей. Дима продолжил жить у матери.
Сначала Валентина Сергеевна ещё говорила родственникам, что это временно. Потом стала жаловаться тем же людям, что взрослый сын занял комнату, приходит поздно, не торопится устраивать свою жизнь и вообще ведёт себя так, словно снова стал подростком.
— Ты хотя бы думал, что дальше? — спрашивала она.
— Думаю.
— И сколько ещё будешь думать?
— Мам, я работаю. Я не у тебя на шее сижу.
— Я не про деньги. Мне просто неудобно.
— Отлично. Сначала ты меня сюда звала, теперь тебе неудобно.
— Я тебя не звала жить навсегда.
Эта фраза особенно раздражала Диму. Потому что возвращаться было уже некуда, а признавать, что он сам месяцами ждал извинений вместо разговора с женой, он не хотел.
Для него история постепенно сложилась в другую версию. В ней Валентина Сергеевна действительно была резкой, но Лена якобы давно искала повод избавиться от мужа. Скандал за праздничным столом просто оказался удобным случаем. Так он и объяснял всё знакомым и родственникам, когда разговор заходил о разводе.
— Если бы человек хотел сохранить семью, из-за одной ссоры не развёлся бы, — говорил Дима. — Значит, решение у неё уже было.
