— Мам, я уже ел. Нормально.
— Нормально — это когда человеку всё равно, что в себя складывать.
— Валентина Сергеевна, не нравится — не ешьте, — сказала Лена.
— Я за себя не переживаю. Я за сына переживаю.
— Он взрослый.
— Для тебя взрослый, а для меня сын.
Дима усмехнулся, будто разговор был привычным и почти безобидным.
— Всё, девочки, мир. Сегодня мой день рождения.
Лене уже тогда не понравилось это «девочки». Но она промолчала.
А через несколько минут Валентина Сергеевна встала, взяла блюдо с закуской и сказала, что «это вообще нельзя оставлять на столе». Лена сначала даже не поняла, что свекровь собралась сделать. Когда поняла, та уже высыпала еду в мусор. Потом взялась за салат.
— Вы что делаете?!
— Убираю. Никто это есть не будет.
— Поставьте!
— Лена, не кричи, — сказал Дима. — Мама, хватит, ну правда. Всё, на этом закончили.
Но «хватит» прозвучало уже после того, как значительная часть ужина оказалась в ведре. И даже тогда Дима не встал между ними, не забрал у матери очередную тарелку. Он попытался пошутить, что теперь точно придётся заказывать пиццу и что зато на завтра ничего не останется.
И именно в этот момент у Лены кончилось терпение.
После ухода свекрови праздник фактически закончился. Кто-то из родственников ещё посидел недолго, но никакого настроения уже не было. Лена отвечала коротко, Дима старался вести себя так, будто произошёл неприятный, но обычный семейный эпизод. Когда все разошлись, он снова начал разговор.
— Ну и чего мы добились?
— Мы?
— Да, мы. Мама ушла обиженная, ты злая, день рождения испорчен.
— Интересно. А виноват кто?
— Я не говорю, что ты виновата.
— Но и она у тебя не виновата.
— Она перегнула, я согласен.
— Ты согласен сейчас, когда она уже ушла. А когда она вываливала еду, ты сидел.
— Что я должен был сделать? Руку ей выкрутить?
— Встать. Забрать блюдо. Сказать: «Мама, не трогай». Всё. Это было очень сложно?
— Ты хочешь, чтобы я с матерью сцепился из-за салатов?
— Опять салаты. Ты правда думаешь, что я о салатах сейчас говорю?
— А о чём?
— О том, что в моём доме человек может взять то, что я приготовила, и выбросить, а мой муж будет сидеть и ждать, когда это само закончится.
Дима прошёл к столу, убрал два бокала и поставил их в раковину.
— Ты раздуваешь.
— Хорошо. Тогда слушай. Я больше для твоей мамы ничего не готовлю. И для тебя тоже пока не собираюсь.
— О господи.
— Не веришь — увидишь.
Дима, конечно, решил, что жена остынет. Раньше так бывало: они ругались, пару дней ходили недовольные, потом кто-то первым начинал обычный разговор, и жизнь возвращалась в прежний ритм. Только в этот раз Лена не собиралась возвращать прежний ритм.
На следующий день она купила продукты только на себя. Вечером приготовила небольшую порцию ужина, поела, контейнер с остатками убрала в холодильник.
Дима пришёл позже, открыл холодильник и спросил:
— А мне?
— Что тебе?
— Поесть.
— У твоей мамы спроси, чем тебя можно кормить.
— Лен, ты серьёзно продолжаешь?
— Абсолютно.
— Я вчера извинился.
— Ты сказал: «Мама перегнула». Это не извинение за то, что ты сидел и делал вид, будто всё нормально.
— Ну и что теперь, голодать мне?
— Ты взрослый человек. У тебя есть работа, деньги, магазин возле дома и две руки.
Дима заказал еду. На следующий день тоже. Потом всё-таки купил себе что-то простое и несколько вечеров готовил сам. Лена не комментировала.
Через неделю Валентина Сергеевна снова пришла. Без предупреждения.
Лена открыла дверь и увидела свекровь рядом с Димой.
— Я ненадолго, — сказала та.
— Дима, ты мог предупредить?
— Мама рядом была. Что такого?
— Ничего. Проходите.
Валентина Сергеевна прошла на кухню и очень быстро заметила, что на столе нет ни чая, ни еды.
— Мы с Димой только с работы, — сказала она. — Может, хоть чай поставишь?
— Чайник там же, где всегда.
Свекровь посмотрела на сына.
— Вот видишь, как теперь со мной разговаривают.
— Мам, давай сами чай сделаем, — устало сказал Дима.
— Я в гости пришла, чтобы сама себя обслуживать?
