ЧУЖОЙ СЫН
Живёт у нас на краю Заречья Полина, вдова. Женщина правильная: жизнь как грядка прополотая. Дом до блеска намыт, герань по циркулю стрижена. Всю жизнь в колхозе, знала долг и порядок. А что такое тепло душевное – не знала или забыла. Муж давно помер, детей Бог не дал.
Лет пять назад умерла в городе её младшая сестра Катерина – беспутная, лёгкая, как перышко. Остался сынишка Лёнька, десяти лет. Поле пришлось ехать в опеку. Сидела у меня в медпункте, пила валерьянку: «Что ж делать, Семёновна, не в детдом же его. Стыд какой. Родная кровь». Не жалость, а стыд. Забрала она его, потому что так положено.
Так и стали жить. Она – строгая хозяйка, он – тихий, настороженный жилец. Пять лет за одним столом, а будто чужие. Она видит в нём свою беспутную сестру и думает с раздражением: «Яблоко от яблони…». Он хлеб в себя запихивает, глаз не поднимает. Разговоры короткие: «Уроки сделал? – Сделал. – Ешь».
Рос Лёнька угрюмым волчонком. Ему не только борщ с котлетой нужен – чтобы посмотрели как на родного. А у Поли одна драгоценность – серьги серебряные, мамины, с камушком синим. Хранила в бархатной шкатулке под рушниками.
Однажды осенью накатила тоска. Открыла комод – шкатулка пуста. Она даже не усомнилась, кто взял. Внутри всё похолодело: «Вор. Весь в мать». Села в кухне под лампочкой и стала ждать.
Лёнька пришёл поздно, промокший. Попытался прошмыгнуть мимо. «Леонид, – тихо позвала она. – Где серьги?» Он молчал. Она повторила, чеканя слог: «Серьги. Где?». Парень сломался. Вытряхнул из кармана мятые купюры: «Продал скупщику в райцентре».
– Зачем? – спросила она.
Он вскинул глаза с отчаянной ненавистью: «Чтобы уехать отсюда! Я тебе не нужен! Пять лет вижу! Думал, уеду – ты вздохнёшь спокойно!»
Вот тут в Полине что-то треснуло. Не от кражи – от этих слов. Она всю жизнь делала «как надо», а оказалось – самое главное правило нарушила. Увидела не вора, а одинокого пацана, готового сбежать на край света.
Ранним утром она поехала в райцентр. Нашла ломбард, переплатила втридорога, унижалась – но к обеду вернулась с маленьким бархатным свёртком. Села напротив Лёньки, положила серьги на стол. И впервые за долгие годы достала с полки фотоальбом.
«Смотри, это мы с Катькой, твоей мамой. Мне семь, ей пять. Яблоки воровали, она в крапиву свалилась… А вот она в первом классе, боялась идти, за мою юбку держалась…»
Не думайте, что они назавтра обниматься стали. Лёд за один вечер не растопить. Но появилась тоненькая трещинка. А потом, потихоньку, ручеёк побежал. Иду я мимо – они забор вместе правят. Лёнька столб держит, Поля ему по-свойски объясняет. И даже улыбнулся чему-то. Дощечка к дощечке – так рождается настоящая семья.
