Все началось три года назад. Мы с женой долго обсуждали этот шаг, взвешивали все «за» и «против», покупали дорогую лежанку, миски из нержавеющей стали и игрушки, которые, согласно рекламе, были «неубиваемыми». Мы приехали в приют за «спокойным и рассудительным» псом, но из вольера на нас вылетел рыжий вихрь, который тут же попытался развязать шнурки на моих ботинках и облизать лицо жене. Это был Марс.
— Он очень активный, — предупредил волонтер. Мы лишь улыбнулись, наивно полагая, что нашей любви и терпения хватит на любой темперамент.
Первая ночь прошла под аккомпанемент жалобного воя. На вторую ночь Марс понял, что плакать бесполезно, и перешел к активным действиям. Утром нас ждал первый «сюрприз» — огромная лужа на персидском ковре, доставшемся нам от бабушки. Мы вздохнули, вымыли пол, обработали все уксусом и решили, что это просто адаптация.
Но адаптация затянулась. Марс приссал буквально всё. Ножки дивана, углы в прихожей, наши тапочки и даже оставленный на полу рюкзак с рабочим ноутбуком. Дом пропитался запахом моющих средств и затаенного отчаяния.
Затем начался период «великого грыза». За неделю Марс уничтожил:
Зарядки для всех телефонов в доме (три штуки).
Плинтусы в коридоре (вырваны с мясом).
Мои любимые кожаные туфли, в которых я собирался идти на свадьбу друга.
Обивку кресла, из которой он бережно выпотрошил весь поролон, устроив в гостиной «снежную бурю».
Каждый вечер мы с женой садились на кухне, подальше от этого рыжего демона, который в это время мирно спал, положив голову на остатки кроссовок, и шепотом обсуждали: «Может, вернем?». Мы заходили на сайты объявлений, искали контакты приюта, писали черновики постов о «переустройстве в добрые руки». Мы искренне ненавидели то, во что превратилась наша жизнь. Сон по 4 часа, постоянная уборка и страх оставить его одного хотя бы на минуту.
Однажды, после того как Марс сожрал паспорт моей тещи, я был на грани. Я взял телефон, чтобы набрать номер волонтера. В этот момент Марс, почувствовав бурю, подошел ко мне. Он не прыгал и не кусался. Он просто положил свою тяжелую голову мне на колено и посмотрел своими огромными карими глазами. В них было столько бесхитростной любви и надежды, что рука с телефоном дрогнула.
Мы решили дать ему еще одну неделю. Потом еще одну. Начали заниматься с кинологом, купили клетку-домик, стали гулять по три часа в день до полного измождения — и его, и нашего. Постепенно лужи исчезли. Грызть он стал только свои канаты и кости. Но главное — между нами проросла та самая невидимая нить.
Прошло три года. Сейчас Марс — это величественный, умный пес, который понимает нас с полувзгляда. Когда я болел тяжелым гриппом, он не отходил от моей кровати три дня, отказываясь даже от еды. Когда жене грустно, он приносит ей свою самую любимую (и уже изрядно пожеванную) игрушку, чтобы утешить.
Он знает все наши маршруты, охраняет наш сон и встречает у двери с таким восторгом, будто мы вернулись из кругосветного путешествия, хотя нас не было всего десять минут. Глядя на его седеющую морду, я с содроганием вспоминаю, что мы могли совершить самую большую ошибку в жизни — отдать его.
Те сожранные туфли и испорченный ковер давно забыты. А верность, которую он дарит нам каждый день, бесценна. Оказалось, что за преданность нужно было просто заплатить немного терпением и парой пар обуви.
