— Ты строишь из себя олигарха, потому что бабушка оставила тебе эту квартиру?! А сам ты палец о палец не ударил! Я зарабатываю больше тебя
— Опять этот омерзительный кислотно-желтый пакет из дискаунтера прямо на моем дубовом столе. Я же предельно ясно просил не приносить в мой дом эту дешевую атрибутику для маргиналов. Неужели так сложно заехать в нормальный гастроном на проспекте? Этот кусок вонючего пластика визуально уничтожает весь интерьер столовой.
Ольга остановилась в дверном проеме кухни, чувствуя, как от тяжести режут пальцы ручки того самого пакета, доверху набитого продуктами. Она только что отстояла полтора часа в глухих вечерних пробках после изматывающих многочасовых переговоров с региональными поставщиками. Ее ноги гудели от узких рабочих лодочек, а спина требовала хотя бы пяти минут горизонтального положения. Вместо этого ее ждал Геннадий. Он вальяжно восседал во главе массивного антикварного стола, откинувшись на высокую резную спинку стула, и брезгливо кривил губы. На нем был надет свежий, идеально выглаженный домашний джемпер, а перед ним дымилась чашка дорогого листового чая.
— В этом кислотно-желтом пакете, Гена, лежат три килограмма охлажденной телятины, фермерские овощи и твой любимый швейцарский сыр, который ты поглощаешь килограммами каждую неделю, — ровным, металлическим тоном произнесла Ольга, с глухим стуком опуская свою ношу на столешницу. — Если тебя так сильно оскорбляет логотип недорогого супермаркета, в следующий раз я могу купить пустой крафтовый пакет с шелковыми лентами за пятьсот рублей. А за мясом ты пойдешь охотиться сам. Желательно прямо на бульваре.
Геннадий медленно, с показательной усталостью потер переносицу, словно общался с крайне непонятливым, ограниченным ребенком. Он окинул жену долгим, оценивающим взглядом, в котором сквозило откровенное превосходство потомственного горожанина над провинциальной выскочкой.
— Дело абсолютно не в пакете, Оля. Дело в твоем неискоренимом местечковом менталитете. Ты можешь надеть на себя строгий деловой костюм за бешеные деньги, купить статусную сумку, но внутри ты так и осталась забитой девчонкой из своего рабочего поселка. Тебе физически комфортно среди дешевых витрин, кричащих акционных ценников и потной толпы с тележками. Ты совершенно не умеешь соответствовать уровню жизни, в который я тебя великодушно ввел. Эта квартира в историческом центре обязывает к определенному классу, к врожденной эстетике. А ты упорно тащишь в эти благородные стены повадки продуктового рынка.
