— Осталось месяца два?
Ты шутишь? Ей же тридцать! А как же Макс? — Олег ещё спрашивал, но уже понимал: это не шутка. Теперь ничего не будет по-старому.
С Верой они прожили три года. Поженились по любви, но быстро утонули в быту и безденежье. Расставались уже чужими, с облегчением вздохнули, когда разъехались. От брака остался сын Максик — чудесный мальчик. Олег платил алименты, но встреч не искал, да и сын не рвался. Максу шесть, он привязан к матери, а Вера — круглая сирота: родители погибли, когда ей было шестнадцать, тётка умерла пять лет назад.
И тут звонок Вериной подруги Лены. Четвёртая стадия, Вера умирает, Макс остаётся один. Ни отца, ни матери, ни родных. Куда? В детдом? Олег сидел в темноте, переваривая. Сначала хватался за соломинку: может, выздоровеет? Но Лена сказала: метастазы повсюду, шансов нет.
— Ты приедешь?
— Да.
В этот момент он физически ощутил, как рухнул его мир.
…Незадолго до этого Олег встретил Юльку в очереди на кассе. Влюбился в её шею, потом в неё саму. Помог собрать рассыпавшиеся продукты, их руки встретились на пакете молока, глаза — и он пропал. Свадьба должна была быть через месяц. Ровно через месяц.
А теперь позвонила Лена.
Через два дня Олег приехал к Лене. Макс сидел с планшетом, поднял кудрявую голову, серьёзно посмотрел. Они не виделись, наверное, год. Олег вздохнул: какой же он отец…
Лена сказала: «К Вере съезди. Макс пока у меня, но у меня командировки. Ты должен решить».
В больнице Олег застыл. Под простынями лежало высохшее существо, живыми были только глаза. Вера прошептала: «У него никого нет, только ты… Не бросай… Документы у Лены. Устала…» — и отвернулась.
Дома Олег пил минералку, пытаясь залить душу, и уснул не раздеваясь.
Утром он встретил в аэропорту Юлю. Она смеялась, обняла. Дома за чаем он осторожно спросил: «Ты знаешь, у меня есть сын, шесть лет. Хочу, чтобы вы познакомились». Юля легко согласилась: «Конечно! Потом и наши спиногрызики появятся».
Вера умерла через пять дней. Кремация — несколько человек: Лена, Олег, Макс, пара приятельниц. Макс не заплакал. Лена сказала: «Не знаю, как он переживёт. Но проститься было нужно».
Потом Лена спросила: «Ты определился?» Олег попросил времени. Лена уезжала через неделю.
На следующий день Олег привёз Макса к Юле. Мальчик насупился, а потом заплакал. Юля быстро подскочила, прижала его к себе, и он затих. Пили чай с эклерами, Макс зажмурился от удовольствия — первая победа.
Дома, в холостяцкой берлоге, Олег постелил сыну в кабинете. Утром сварил овсянку. Макс спросил: «Папа, ты сдашь меня в детдом? Какая-то тётя на похоронах сказала, что я никому не нужен». Олег смямлил, перевёл тему — ему было стыдно.
Он мучился весь день. А к вечеру принял решение. Написал Юле, что они приедут.
Юля встретила с улыбкой, эклерами, картошкой. На кухне Олег сказал: «Вера умерла, Макс один, я хочу забрать его к нам». Юля тёрла чистою столешницу: «Нет. Я не могу посвятить жизнь чужому ребёнку». Олег не поверил: «Ты предлагаешь отдать сына в детдом?» — «Есть хорошие дома. Будем навещать». — «Нет». — «Тогда выбирай: либо я, либо он. Прямо сейчас».
Олег повернулся и увидел в дверях Макса. Мальчик слушал и ждал. Олег шёпотом сказал: «Одевайся, сынок, мы едем домой».
Дома он сел перед телевизором, ничего не видя. Макс спросил: «Пап, ты плачешь?» — «Соринка… Завтра поедем за вещами». — «Можно мне жить с тобой? Не отдашь?» — «Никому не отдам. Ты мой сын. Сделаем тебе классную комнату». Макс бросился на шею: «Папочка, я тебя люблю!»
Утром забрали вещи, документы. Макс нашёл игрушечного мопса — Юлькину любимую игрушку. «Можно с ним спать?» — «Конечно, он твой».
Юльки больше нет, Веры нет. Остались они с сыном. Надо как-то жить, всё наладить. Олег знал: они справятся.
