Олег собирался на какое-то важное заседание. Деловой костюм, серый, дорогой, висел на спинке стула с вечера. Рада добралась до него ночью. Раз – и нет рукава. Это было уже слишком.
Олег вывез её за город сам. Заправка на трассе круглосуточная, с яркими фонарями и запахом кофе из автомата. Он открыл дверь машины, отстегнул поводок и уехал.
Рада осталась стоять на асфальте.
Недоуменно смотрела вслед красным огонькам.
Работники заправки, молодой парень и женщина лет пятидесяти, заметили её сразу. Покормили. Попробовали позвать в подсобку – не пошла. Она сидела у входа и ждала.
На третий день одна из работниц сфотографировала Раду и написала в местную группу во ВКонтакте:
«Кто потерял умную овчарку? Уже три дня у нас на заправке. Ест, но не уходит. Ждёт кого-то. Ошейник есть, номера нет».
Фото набрало триста лайков за день.
Это было в пятницу. Поздно вечером.
Катя сидела на кухне с телефоном, как сидела каждый вечер последние три недели. За окном шёл дождь, мелкий и нудный, такой, от которого не спрятаться даже под зонтом.
Она листала местные группы. Фото за фото. Пост за постом.
Она уже почти закрыла телефон, просто потому что глаза устали, и потому что надо было хоть немного поспать, как вдруг увидела.
Фото было нечёткое. Снято на телефон, против света. Но она узнала сразу.
Ещё до того, как прочитала подпись. Ещё до того, как разглядела ошейник – синий, с маленьким металлическим кольцом.
Рада сидела у стеклянной витрины заправки. Подпись под фото гласила:
«Кто потерял умную овчарку? Уже три дня у нас. Ест немного. Никуда не уходит. Ждёт. Ошейник есть, номера нет. Заправка на 47-м километре Симферопольского шоссе».
Катя смотрела на экран.
Три дня она там сидит!
Она набрала номер из поста. Длинные гудки. Ещё раз. Взяли.
– Алло, – сказал молодой мужской голос, немного хрипловатый, видно, разбудила.
- Простите, это вы написали про овчарку на заправке?
Пауза.
– Я. А вы хозяйка?
– Да. Это моя собака. Её зовут Рада.
Ещё одна пауза. Потом другой голос, женский, где-то рядом:
– Серёж, хозяйка нашлась. Скажи ей, пусть едет скорее.
Катя собралась за четыре минуты.
Куртка, ключи, телефон с навигатором. Сумка с поводком.
Ещё пачка говяжьих лакомств, на всякий случай.
Пятьдесят километров по трассе ночью. Дождь не прекращался. Фуры обгоняли её справа и слева, обдавая брызгами. Навигатор подсказывал спокойным женским голосом. Катя не думала ни о чём. Просто ехала.
Только один раз поймала себя на том, что шепчет, почти беззвучно, просто губами:
– Рада, я еду. Слышишь? Я еду.
Заправка показалась из темноты – яркая, как маяк. Белый свет, красные буквы, запах бензина и кофейного автомата.
Катя припарковалась у края. Вышла из машины.
И остановилась.
Рада сидела у стеклянных дверей – точно как на фото. В лучах фонаря её шерсть казалась почти серебряной.
Катя сделала шаг.
И тихо, очень тихо, почти шёпотом, позвала:
– Рада...
Собака не пошевелилась.
Секунда. Две.
И в этот момент Рада медленно повернула голову.
Посмотрела.
Что произошло дальше – трудно описать словами. Это было что-то стремительное, тёплое и тяжёлое одновременно: собака летела через асфальт и врезалась в Катю с такой силой, что та едва устояла на ногах.
Лапы на плечах. Горячее дыхание в ухо. Скулёж – тихий, почти детский.
– Тише, тише, – говорила Катя. – Я здесь.
И сама не понимала кому говорит. Раде или себе.
Парень за стойкой, тот самый Серёжа, стоял у двери и смотрел. Рядом с ним женщина в рабочей куртке. Валя.
Она первая вытерла глаза тыльной стороной ладони, быстро, как будто стесняясь.
– Вот и всё, – сказала она негромко. – Дождалась.
Катя стояла на асфальте мокрой заправки посреди ночи, обнимала овчарку и чувствовала, как что-то внутри, что держалось весь этот месяц, сжималось, терпело, не пускало, и вот теперь отпустило.
Как будто кто-то разжал кулак.
Дождь всё шёл.
Но это было уже не важно.
Домой они добрались уже ночью.
