Публикация от 21 июня 2026

Суджа — Донецк. Братская скорбь. Посвящается друзьям и жителям Суджи, с болью и любовью — Донецк. Мы знаем — как дом, в котором вырос ты, Становится руинами, Как улица, где ты ходить учился, Разверзлась чёрною могилой. Как воздух, пах ещё вчера сиренью, Сегодня забит гарью и золой, Мать прижимает к груди ребёнка, Закрыв собой — от всего, что над головой. Суджа... тихая Суджа — речушка, холмы, крыши черепичные, сны садовые, Колокольня, звонившая в золотой рассвет, Базар, где окликали тебя по имени... Где бабушка в фартуке вышла к калитке, Где вишня роняла свой цвет на крыльцо, Где мальчик гонял голубей на закате — И мир.... Там акации пыльные в золотом сентябре Осыпали листвой весь подоконник, Там качели скрипели, и старый колодец Хранил в глубине отраженье небес. Там кто-то кого-то любил, Там кто-то кого-то прощал, Там жизнь проходила — простая — Как ходят по кругу земные года. Теперь — тишина. Но не та, что лесная, Не та, что укутает, словно платок, — А та, от которой седеют виски, В которой кричат, но не слышно ни звука, В которой ребёнок не плачет — молчит, Он выплакал всё, ещё в первую ночь. Та тишина, от которой и стены сходят с ума. Птицы не смеют в гнезда вернуться. Мы из Донецка — знаем. Как время не лечит, а давит, словно камень, Как город родной разрывает на части: школа — скелет, роддом — решето, храм без креста, качели без смеха, чей-то портфель на дороге — пустой, чья-то игрушка в воронке лежит, И некому крикнуть: «За что? Да за что?!» Мы из Донецка — знаем. Двенадцать лет, проклЯтых, Мы считаем летящие снаряды. Двенадцать лет не знают дети, что значит — спать, не боясь, проснёшься или нет. Вот эта участь — чёрной птицы — Крылом накрыла тихий твой порог... Сердце, в крошки битое уже давно, Разбилось, ещё раз. Милая Суджа — ты помнишь свой смех? Помнишь ярмарку, мёд, помнишь первый снег? Помнишь бабку Марусю с ведром у крыльца? Помнишь Кольку-соседа — рыжего чудо-мальца? Помнишь, как пели на Пасху, как плакали в радость, Как на руках через лужи невесту несли? Помнишь запах оладий, и скрип половицы, Отца, что вернулся с покоса к обеду? Где они?.. Разметало... Раскидало... Растёрло... Дороги, вокзалы, чужие матрасы, Чужие подвалы, чужие углы, Но глаза — те же, тихие, добрые — Смотрят в небо и шепчут сквозь слёзы: «Господи... Господи... За что нам такое?..» Мы из Донецка — знаем. Мы не можем приехать. Обнять. Обогреть. Мы и сами — в кольце, в этом пепле, в разрывах. От нас — через линии, через огонь, Через всё, что нас режет и жжёт, — Летит к вам одно: Вы — не одни. Вы не забыты. Вы не брошены. Слышите? Донецк — помнит. Донецк — понимает. Донецк — плачет как вы, теми же слезами. Мы...Одна эта рана. Одна эта кровь. Одна эта ночь без конца и без края. Когда-нибудь — слышишь? — когда-нибудь, Суджа, — Ты вернёшься к себе. В свой рассвет. В свой покой. Вырастет новый каштан у ворот, Мальчишка подбросит мяч к небу, Бабушка выйдет — в том самом платке — скажет: «Ну вот. Дождались. И Слава Богу.» А пока — держись.. Через сотни разбитых дорог — за руку. Ибо нет расстояний меж теми, кто знает, Как земля под тобою горит от беды. Мы — одна эта боль. Мы — одна эта вера. Мы — одна молитва в ночи. Из Донецка — Судже. Братский поклон. До земли. И пусть каждый, кто это читает, запомнит: ни один город не должен так плакать... Автор: Дмитрий Личман