Густели сумерки, и небо
Покрылось снежной пеленой.
Я шла до булочной за хлебом
По скользкой тропке ледяной.
Спешили люди в дом с работы,
Уткнув носы в воротники.
Я шла, не ведая заботы,
Зажав в ладошке пятаки.
Болталась на резинке пара
Пуховых рукавиц. А я,
Крутя пустой авоськой старой,
Неслась в потоке бытия.
В румяных окнах жизнь кипела
И свет в них был, как персик, спел.
С экранов Пьеха что-то пела
И Магомаев что-то пел.
Пыхтел в посудинах старинных
Мясной домашний холодец.
А на балконах стыли вина
И сельдь, одетая в багрец.
Блестели лица в кухнях жарких,
В углах, на ёлках - мишура.
До получения подарков
Считала время детвора.
А я, ловя снежинки с неба,
Готовясь в мыслях к чудесам,
Вприпрыжку шла за свежим хлебом:
Второй привоз – к пяти часам!
И сердце лопаясь на части,
Как космос, ширилось в груди.
Вокруг меня витало счастье:
И здесь, и там, и впереди.
...
На Новый Год гляжу с опаской...
И хлеба тьма, да всё не тот.
Опять рисует память в красках
Девчонку в драповом пальто,
Что шла домой дорогой гулкой,
Чтоб встретить праздничную ночь,
И грызла корочку у булки,
Себя не в силах превозмочь.
Без рукавичек руки стыли,
Но хлеб хрустел, как никогда.
То были добрые, простые
Восьмидесятые года.
© Юлия Вихарева
