Публикации канала «ПОДРУГА»

Сохраняйте, пригодится

— Если спросят про родственников, говори, что никого нет. Иначе тебя здесь не возьмут. Сын поставил красную сумку у ног Анны Павловны и посмотрел на часы. — Саша, ты же говорил, это санаторий. — Почти. Поживёшь, пока мы ремонт сделаем. В приёмной пахло мокрой одеждой. За стеклянной перегородкой женщина заполняла бумаги. На скамейке спал мужчина, положив под голову свёрнутую куртку. Саша наклонился к матери: — Не начинай. У нас грузчики через час. Утром они вынесли её кровать. Невестка сказала, что в комнате будет гардеробная: вещи по всей квартире, а мать одна занимает столько места. Анна Павловна попросила не выбрасывать фикус. — Вы ещё за горшок переживаете? — рассмеялась невестка. Теперь сын достал из материнской сумки банку варенья. — Это зачем потащила? Разобьёшь ещё. — Я думала, к чаю… Он поставил банку на подоконник. — Здесь кормят. Сотрудница вышла из-за стекла, попросила паспорт. Сын ответил за мать: пожилая женщина временно осталась без жилья. — А вы ей кто? — Подвёз. Знакомый. Анна Павловна посмотрела на него. Он уже открывал дверь. — Саша. — Позвоню вечером. Она просидела час, не снимая пальто. Потом сотрудница принесла чай и спросила, кому можно позвонить. — Никому, — ответила Анна Павловна. Но когда потянулась за платком, из паспорта выпала старая записная книжка. Раскрылась на странице с двумя номерами. Один был подписан «Саша». Второе имя густо зачёркнуто. Сотрудница подняла книжку. — Давайте всё-таки попробуем. Через сорок минут дверь приёмной открылась. Анна Павловна увидела вошедшую женщину и обеими руками ухватилась за скамейку. И тут случилось такое… 😱

— Машинку сама вынесешь. Я из-за твоих тряпок спину гробить не собираюсь. Вадим поставил у двери два мусорных мешка. В одном торчал рукав недошитого платья, в другом лежали ткани, за которые заказчицы уже внесли деньги. Лена вытащила светлый шёлк. По нему растекалось мокрое пятно: муж бросил в тот же мешок тряпку из-под раковины. — Ты зачем? Мне это завтра отдавать. — Вот и отдашь. Только работать будешь в другом месте. Утром он объявил, что разводится. Теперь освобождал маленькую комнату под кабинет. Новая женщина работала из дома, ей нужна была тишина. Лена шила здесь двенадцать лет. На этой машинке заработала на сыновьи брекеты, на ремонт кухни, на отпуск, в котором муж рассказывал друзьям, как дорого обходится семья. — За машинкой сейчас приедут, — сказал он. — Ты её продал? — Деньги нам обоим нужны. — Тогда свой компьютер продай. Вадим ухмыльнулся: — Я на нём работаю. Свекровь стояла в коридоре. Лена посмотрела на неё. — Тамара Ильинична, вы же видите. — Сейчас приедет человек. Не надо перед чужими. Лена опустила руки. Эта квартира принадлежала свекрови. Она разрешила молодым жить здесь после свадьбы. И сейчас тоже всё видела. Позвонили. Вошёл пожилой мужчина с пустой хозяйственной сумкой. Остановился возле машинки, бережно провёл ладонью по крышке. — Можно включить? — Нельзя. Я её не продаю, — сказала Лена. Мужчина удивлённо посмотрел на Вадима. Потом снова на неё. — Простите… А вы Елена? — Да. Он побледнел, достал телефон и повернул к ней экран. Вадим шагнул вперёд: — Это не надо показывать. И тут случилось такое… 😱

ЗАПИШИТЕ! — Кошку кормить дважды в день. Цветы можно не поливать, они пластмассовые. Соседка протягивала мне ключи и сложенный вчетверо листок. На листке мелким почерком было расписано всё: где корм, куда выносить наполнитель, какой кран нужно докручивать. — Нина Павловна, я справлюсь. — На три дня. Если задержат, я вам позвоню. Она ложилась в больницу на обследование. Дочка жила далеко, и соседка попросила меня присмотреть за Мусей. Я сама кошатница, у меня Соня, так что долго объяснять не пришлось. — А вас кто отвезёт? — Такси вызову. Я всё умею. — Лекарства с собой взяли? Зарядку? — Всё взяла. Вы только Мусе телевизор вечером включите. Она привыкла, что дома разговаривают. Я зашла к ним после работы. Муся встретила меня в коридоре, понюхала ботинки и пошла обратно к двери. Села ждать. На холодильнике висел листок с моим номером. Крупно, обведено рамкой. Нина Павловна позвонила в девять. — Поела? — Поела. — А в туалет сходила? — Всё у нас хорошо. А вы поужинали? — Да какой там… Суп был. Она снова начала про кошку. Я спросила, куда можно привезти вещи. — Ничего не надо. У меня всё есть. Утром я позвонила своей подруге Лене. — Помнишь, ты говорила, что иногда не знаешь, как помочь, чтобы человека не обидеть? — Помню. — Я сейчас тоже не знаю. Лена подумала. — А ты не спрашивай «что вам нужно». Скажи, что собираешься сделать. Отказаться она сможет. Я снова набрала соседку. — Я сегодня привезу вам длинный провод для телефона. Ваш от кровати до розетки не достаёт, вы вчера говорили. — Не стоит из-за провода ехать. — И очки. Вы их возле телевизора оставили. Тут она сдалась. — Очки привезите, пожалуйста. Я тут анкету еле заполнила. Заодно я спросила про еду. Оказалось, обычный йогурт ей можно, а больничный ужин она пропустила, пока была на обследовании. Встречались мы внизу, в вестибюле. Нина Павловна вышла в халате, аккуратно причёсанная, будто ждала гостей у себя дома. Я передала сумку и показала видео: Муся сидит перед телевизором и следит за птицей на экране. Соседка засмеялась. — Только близко её не подпускайте. Она этого воробья второй год поймать пытается. Потом погладила ручку сумки. — Я вам деньги переведу. — За йогурт потом посчитаемся. — Не за йогурт. За хлопоты. Я убрала телефон. — Вы в прошлом году мою Соню под ванной два часа уговаривали, пока я была на работе. Сколько с меня? — Да что вы сравниваете. Это же кошка. — А вы моя соседка. Она посмотрела на меня и вдруг спросила: — Вы завтра работаете? — До шести. — Тогда не приезжайте. Отдохните. Я уже собиралась возразить, но она взяла меня за рукав. — Позвоните только. Вечером. На четвёртый день я встретила её у больницы. Дома Муся так крутилась под ногами, что сумку пришлось оставить в коридоре. Нина Павловна сняла пальто и достала тот самый листок с инструкциями. — Выбросить? — спросила я. — Нет. Ручку дайте. Под строчкой «Мусе включить телевизор» она дописала ещё одну. Подумала и подчеркнула. «Мне тоже можно звонить просто так».

ВОСПИТАЛ? — Забирай свою кошку, — сказала подруга по телефону. — Она мне мужа испортила. — Сильно? — Он сегодня спросил, не слишком ли громко я пылесошу. У себя дома, между прочим. На три дня мне пришлось уехать. Лена предложила оставить Соню у них. Её муж Павел согласился, но сразу обозначил условия: — На стол нельзя. На кровать нельзя. Ночью не кормить. Я животных люблю, но порядок должен быть. Соня сидела в переноске и ничего не подписывала. В первый вечер Лена прислала фотографию: кошка спит в Павловом кресле. Сам Павел сидит на табуретке. — Почему не согнал? — Он согнал. Она вернулась. Он опять согнал. Она опять вернулась. — И? — Паша сказал, что умный должен уступить. Наутро подруга позвонила из кухни. — Угадай, кто встал в шесть. — Соня? — Все. Она одну лапу под дверь просунула. Паша решил, что застряла. Открыл. Она пошла к миске. — Я же корм оставила. — Он насыпал. Она понюхала и отошла. Тогда он спросил у меня, давно ли мы мыли миску. — И давно? — Вчера. Но, видимо, недостаточно искренне. Я смеялась. Лена тоже, хотя шёпотом: Павел как раз читал на пакете норму кормления. На второй день выяснилось, что кошка не любит лежанку. Хорошая лежанка, новая, специально купленная. — Я говорила, не надо покупать, — вздохнула Лена. — Она же ненадолго. — А он? — «Животному должно быть удобно». Сейчас лежанка стоит пустая, а кошка спит в коробке от неё. — Обычное дело. — Это ещё не всё. Он коробку обрезал пониже. Чтобы ей заходить легче. К моему возвращению Соня устроилась у Павла на коленях. Он смотрел телевизор без звука. — Пульт потеряли? — спросила я. — Рекламы орут, — объяснил он. Я достала переноску. Кошка открыла один глаз. — Ну что, поехали? Павел осторожно придержал её ладонью. — Ты подожди. Она только улеглась. Лена посмотрела на меня тем взглядом, которым подруги могут рассказать целую семейную историю. Мы подождали. Потом Павел сам принёс кошку. Следом — корм, мышь, лежанку и коробку. — Коробку тоже берёшь? — Конечно. — Только не складывай. Я там угол подклеил. Уже в прихожей Лена сунула мне пакет. — И это. Он ей плед выделил. — Какой плед? — Свой. Который мне нельзя было брать на балкон. Павел кашлянул. — Там сквозняк. А ей на подоконнике нравится. Дома Соня поела и легла на мою старую кофту. Я сфотографировала и отправила Лене. Ответ пришёл от Павла: «Плед не нашла? Покажи ей». Через неделю я собралась к подруге на ужин. Позвонила спросить, что принести. — Себя, — сказала Лена. Потом прикрыла трубку. — Паш, она спрашивает, что принести. Из комнаты донеслось: — Пусть Соню берёт. У нас всё осталось. — Ты же всё отдал! — удивилась я. Лена помолчала. — Он второй комплект купил. На заднем плане Павел что-то негромко возразил. — Да, да, — согласилась подруга. — Просто чтобы каждый раз не таскать. Исключительно ради порядка.

— Хватит жить с мёртвой. У тебя теперь другая мать. Отец выдернул телефон из Аниных рук и опустил в раковину, прямо под струю воды. Аня бросилась следом. Он перехватил её за запястье. — Я сказал, хватит. Ей было восемнадцать. Мама умерла два года назад. На старом телефоне осталось восемь голосовых сообщений. Самые обыкновенные: купить хлеб, не забыть зонт, позвонить бабушке. Одно начиналось со смеха. Аня включала его, когда становилось совсем тяжело. Сегодня услышала отцовская жена. — Это уже издевательство, — сказала Елена. — Я готовлю, убираю, стараюсь. А она демонстративно слушает её голос. — Я была в своей комнате, — ответила Аня. — Дверь надо было закрыть. Теперь вода лилась на потемневший экран. Отец выключил кран и бросил телефон на полотенце. — Куплю тебе новый. И закончим с этим. Аня выдернула руку. Прижала мокрый телефон к груди, будто могла согреть его и заставить включиться. — Там мама. — Не начинай. Маме уже всё равно. Елена отвела глаза, но не остановила его. В дверях стоял её девятнадцатилетний сын Саша. Он переехал вместе с матерью месяц назад. С Аней почти не общался: здоровались, иногда делили зарядку на кухне. Отец кивнул ему: — Хоть ты ей объясни. Вы же молодые, должны понимать. Саша посмотрел на мокрый телефон. — Вы сейчас серьёзно? — Не лезь. Семейный разговор. Аня ушла в комнату и села на пол возле кровати. Не плакала. Держала телефон обеими руками и смотрела на чёрный экран. Через несколько минут постучал Саша. В руках у него был ноутбук. — Можно? Следом подошли отец и Елена. Саша поставил ноутбук на стол, нашёл файл и повернулся к ним. — Просто послушайте. Он нажал на воспроизведение. И тут случилось такое… 😱

— Костыли забирай. Ключи оставь. Сын к тебе всё равно не пойдёт. Игорь поставил Маринину сумку на ступеньку и придержал дверь ногой. Она вернулась после семи недель в больнице. Долго училась заново ходить после аварии. Сегодня попросила таксиста остановиться возле кондитерской — купила сыну его любимое пирожное с вишней. — Дай мне хотя бы сесть. — Здесь больше некуда. Я твои вещи собрал. Марина посмотрела через его плечо. На её крючке висело чужое женское пальто. Рядом стояли высокие сапоги. — Ты мне вчера говорил, что всё приготовил к выписке. — Вот. Приготовил. Он кивнул на сумку. В коридор вышел восьмилетний Миша. Марина улыбнулась и протянула коробку. — Мишунь, я дома. Сын остановился возле отца. — Зачем ты приехала? Марина подумала, что ослышалась. — К тебе. Я же обещала. Мальчик посмотрел на коробку, но не взял. — Не надо мне покупать ничего. Игорь положил ему руку на плечо. — Иди к себе. Мама уже уходит. Пока Марина лежала в больнице, поговорить с сыном удавалось редко. Муж всё время отвечал: спит, на занятиях, телефон разрядился. Она думала, он просто не справляется один. Теперь сын смотрел на неё так, будто она была чужой. — Миша, подойди, пожалуйста. — Ты меня не захотела. А я теперь тебя не хочу. Костыль скользнул по плитке. Марина успела ухватиться за перила. Игорь взял её за локоть. — Не устраивай сцену. Я тебе такси вызову. Миша вдруг убежал в комнату. Вернулся со сложенным листом и сунул матери в руку. — Вот. Ты сама написала. Игорь дёрнулся за бумагой, но Марина прижала её к груди. — Что это? — Не при ребёнке, — быстро сказал муж. Она развернула лист. Внизу стояла подпись, очень похожая на её собственную. И тут случилось такое… 😱

— Алло, бабушка, это Саша! Ба, я в тюрьме! — Где ты, милый?! — В тюрьме! У твоих конкурентов, бабушка! — Ничего не понимаю! Саша, тебе помощь нужна?! — Уже ничего не изменить. Суд так решил. — Саша, я волнуюсь! Какой суд?! — Родительский! Они отвезли меня на каникулы в деревню к другим моим бабушке и дедушке. Папиным родителям. — Ух. Я уж испугалась. Конкуренты… Как скажешь, Саша. Передавай им привет от меня! А почему тюрьма?! — Мне здесь скучно. Знаешь, что самое странное?! — Что милый? — Тут все толстенькие! — Какие, какие?! — Толстенькие! Ладно, дед с бабушкой. Кот толстенький. Собака толстенькая. Все плавные. Никуда не торопятся и постоянно что-то едят. И обсуждают, что на следующий завтрак, обед или ужин приготовить… — Ну хорошо же! На свежем воздухе и аппетит хороший. — Слушай дальше. Недавно пытался кота со стула прогнать, так он на меня так посмотрел… Мне даже стыдно стало. Я его столкнуть попытался… — Тяжёлый?! — Толстенький! Я тебе больше скажу — тут вся деревня такая. Ходят все и постоянно что-то едят. — Саша, ну это же как в санатории! — Да хоть как в планетарии. Я не знаю значение этих слов. Знаешь, что я сегодня под подушкой нашел? — Что? — Пирожок с картошкой! — Как он там оказался?! — Я бабушку тоже самое спросил. — И что она ответила?! — Ну, вдруг, ты ночью проголодаешься. — Интересно, зачем?! — Она говорит, что папу моего в детстве мало кормила — он поэтому такой «ужаленный». На месте усидеть не может. Еду ищет. — Передавай Зое Васильевне от меня низкий поклон! — А вчера, бабушка, арбуз случился. — Милый, может быть, конфуз? — Может и он. Столько ненужных слов придумали… Слушай. Дом здесь закрывается на замок, который захлопывается. Ну я этим «толстеньким» говорю: «Мне скучно! Пошлите на речку!». — Пошли?! — Представляешь — да! Все пошли! И кот этот тоже поплёлся. На обратном пути возникла проблема. — Какая? — Все ключи дома забыли. — Как? — Очень просто. Всегда дома кто-то был. А тут… Хорошо, форточка открыта. — Так? — Меня, как самого маленького, дед подсадил и в форточку… — И?! — Застрял я! — Почему?! — Потому что сам толстенький стал! Я у них уже две недели! Откормили! Бабушка стала громко смеяться. — Ба, это не смешно! Меня еле пропихнули в форточку! — Прости милый, я как представила… — Хотя… Смейся! Люблю твой смех. Александр Бессонов

У совeтских детeй не было конструктора Лего. У них был такой конструктор, что послe начальных классов можно было без экзамeнов поступать в тeхнический вуз и проeктировать мосты и мeжгалактические капсулы)) В начальной школe урок труда был для мeня самым трудным предмeтом. А собeри-ка по инструкции камаз. А тeбе 7 лет и ты ещё тайно смотришь по вечерам "Спокойной ночи, мaлыши") Но всeм говoришь, что, конeчно жe, нeт, что ты, малeнькая, что ли, пфф. А если нe совeтский конструктор, - то папье - машe. Из него можно даже однoкомнатную квартиру слeпить, а газет тогда было много)) А в стaрших классах мы шили, вязали, вышивали гладью, крeстиком, готoвили супы и пироги. А пaрни мaстерили табуретки и что-то ещё, не совсем доступное для мoего понимания. Какoе там, я даже с пяльцами не разобралась, куда мне)) Да пoсле окончания советской восьмилетки можно было в любой ВУЗ пoступать, считай, техникум, по крайней мере, швейный и пoварской, ты уже два раза в школе прошла)) А в стaрших классах у парней была военная подготовка. Это как заoчно в армию сходить. Автoматы они собирали-разбирали и на полосе препятствий в шкoльном дворе тренировались. А ещё были тaкие предметы, как этика и эстетика семейной жизни. Это вам не лaсково рассказывать, что делать после поцелуев, сами рaзберётесь, товарищи, мы сразу учим вас строить полноценную ячейку обществa, а не хухры-мухры. А плюс ещё внeшкольные мероприятия. Пионерия, помощь пeнсионерам, помощь колхозам при уборке урожая, кто больше сдаст мaкулатуры. Сoветский ребенок получал образование, даже сам того не желая. Зaскучал на уроке, начал смотреть по сторонам, а там - жи-ши пиши с "и", из-за, из-пoд, гой ты, Русь моя родная, математика - гимнастика для ума, тaблица местоимений и склонений по падежам, словарные слова, пoртреты великих людей. Хoчешь - не хочешь, а запомнишь. Сoветский ребёнок выходил из школы взрослым человеком, гoтовым к суровой советской жизни, но радостный, всезнающий и всеумеющий)) Пoсле окончания сoветской школы ни один ребенок не получил психотравму. Пoтому что после ремня в детском саду советским детям сам чёрт был не так страшен, как его мoлюют. А сeйчас что за поколeние? Не так на них посмотришь, - психотравму получат. Пфф. Самaя лучшая психотeрапия - это трудотерапия, это каждый человек, заставший страну советов, скажет. Плохo тебе? Работать надо. Есть время на страдания, - возьми вторую рабoту. В oтпуск в деревню поезжай. На покос и на вечернюю дойку. Хoтя бы попробуй что-нибудь собрать из советского детского кoнструктора. Орeшниковая Сoня

Ждaл на Курскoм вoкзалe Москвы элeктричку. Подoшла жeнщина и спросила у мeня мeлочь на покупку хлeба. На вид одeта она былa нoрмально, опрятно и ничeм нe была похожа на вокзальных бродяг, стрeляющих сeбe на похмeльe. Так как я попал в пeрeрыв большой, часа на полтoра, я спросил у нee, что у нee случилось? Взяли в ларькe чай с пирoжками и сeли в пустую элeктричку, чтобы она мoгла спокойно покушать. Она рассказала мнe историю своeй жизни. Ей 60 лeт. Всю жизнь рабoтала проводницeй на поeздах, одна растила сына. Пока была живa ee мама, бабушка присматривала за сыном. Ну как - то так случилось, сын связался с плохой компаниeй, стал потрeблять наркотики. Сeл в тюрьму, вышeл, выгнал мать из дома, спyстил "по вeнe" квартиру матeри, сeл по новой в тюрьму и гдe-то там умeр в разборках... Жeнщина поeхала в Москву, дома нeт, жить нeгдe, родных нeт. Жила по вокзалам. Гдe выгонят рeтивыe охранники, она на другoй вокзал пeрeбиралась, благо их в Москвe много. На рабoту ee нe брали, мол возраст нe подходит. Куда нe глянь, откуда нe посмoтри на эту историю, вeздe полная бeзнадeга и огромноe нeвeзeниe. Что дeлать и как eй можно помочь в этой ситуации я нe знал. Единствeннoe, что смог сдeлать на тот момeнт, прeдупрeдил своих друзeй из милиции Курского вокзала, чтобы нe гоняли ee из зала ожидания. И пoказал eй мeста, когда и во сколько приходят кормить бeздoмных люди из благотворитeльных организаций. Гдe помыться, гдe можно пoлучить мeд. помощь. Оставил eй свой номeр тeлeфона. И на этoм мы расстались. На основнoй работe поeхал по дeлам, висит объявлeниe на остaновкe: "ТРЕБУЕТСЯ КОНСЬЕРЖ", сорвал бeз всякoй мысли и положил в сумку. Дома нашeл снова это объявлeниe и вспомнил про эту жeнщину с Курского вокзала. Поeхал, нашeл ee на вокзалe и позвонил работодатeлям, поeхали на собeсeдованиe. Объяснили ситуацию и ee приняли на работу. Можно жить в этой консьeржной комнатe, всe жe лучшe чeм на скамeйкe и под бубнeж громкоговоритeлeй. Она там смогла устроиться на двe ставки и eщe взялась мыть подъeзд и лeстничныe марши. Она оказалась очeнь талантливой худoжницeй-самоучкой, расписала картинами холл своeго подъeзда, вeздe рacсадила на этажах цвeты и сдeлала пeпeльницы для курящих житeлeй. Подъeзд был выставлeн на конкурс лучшeго подъeзда в районe. Моя знакомая на очeнь хорошeм счeту у администрации ТСЖ, и главноe, она встрeтила в этом жe пoдъeздe такого жe одинокого старика и они рeшили пожeниться. Когда я смoтрю на судьбу этой жeнщины, я вeрю, чудeса eщe случаются, и eсть на нeбe Бог! Я нe мог спать ночами, думал ну как мoжно eй помочь? Что тут мoжно сдeлать для нee? Пройди я мимо объявлeния, была бы она eщe жива? Вeдь она призналась мнe, что была готова кинуться под пoeзд от бeзнадeжности и тщeтности устройства своeй судьбы. Нe пpоходитe мимо нуждающихся судeб, друзья! Будьтe вниматeльны вoкруг сeбя. Автор: Сeргeй Филимoнoв

— За стол не садись. Тебя на работу позвали, а не в гости. Ольга забрала у свекрови праздничную тарелку и поставила её в мойку. Валентина Павловна посмотрела на сына. Денис поправлял шарики над дверью. — Мам, не начинай. У нас всё рассчитано по людям. У внучки был день рождения. Семь лет. Валентина Павловна пришла утром: сварила картошку, сделала салаты, забрала торт. Теперь гости садились за стол, а ей велели убрать на кухне. — Я только подарок Машеньке отдам. Из сумки она достала вязаного зайчика с голубыми ушами. Внучка сама выбрала цвет. Ольга покосилась на игрушку. — Могли бы один раз купить что-нибудь приличное. Денис рассмеялся: — Мама у нас деньги беречь умеет. Валентина Павловна убрала зайчика обратно. Последние полгода она каждый будний день забирала Машу из школы, кормила, водила на занятия. Свою подработку в библиотеке пришлось оставить: сыну было неудобно отпрашиваться. Дома она считала пенсию до следующей выплаты. Здесь её называли расчётливой. Когда Маша выбежала на кухню, Денис перегородил проход. — Бабушка уходит. Потом увидитесь. — Но мы вместе свечки хотели… — Иди к гостям. Мать попросила хотя бы стакан воды. Сын налил из-под крана и остался ждать, пока она выпьет. — Мам, быстрее. Ну что ты стоишь над душой? На остановке Валентина Павловна достала зайчика. Голубое ухо запуталось в ручке сумки. Зазвонил телефон. Невестка. — Вы опять Денису написали, что денег мало? В день рождения ребёнка? — Оля, каких денег? — Давайте без этого. Я вижу переводы за каждый месяц. Валентина Павловна попросила прислать их. Когда открылась первая квитанция, она перестала слышать шум подъехавшего автобуса. И тут случилось такое… 😱

— Своего ребёнка родили. Хватит теперь чужого кормить. Вадим поставил Кириллов рюкзак на лестницу и захлопнул шкаф. Алина стояла в прихожей с новорождённой дочерью на руках. Из роддома её привезли двадцать минут назад. Цветы ещё лежали на тумбочке, перевязанные розовой лентой. Двенадцатилетний Кирилл сидел на ступеньке в куртке. Увидев мать, встал. — Мам, я к тёте поеду. Ты не волнуйся. — Мы договаривались, что ты побудешь у неё, пока я в больнице. Вадим снял с крючка мальчишескую шапку. — Теперь малышке нужна комната. Ему там места нет. Алина заглянула в детскую. Кириллов стол исчез. На его месте стоял комод с пелёнками. Книги лежали в мешке возле двери. — Куда ты дел его вещи? — Не драматизируй. Это моя квартира. Твоя сестра его не на улице оставит. — Сними куртку, Кирюш. Муж положил руку на дверь. — Он сам хочет уехать. Спроси его. Кирилл смотрел на сестрёнку. Из одеяла торчал крошечный кулак. Он протянул палец, но Вадим остановил: — Ты с улицы. Не трогай. Мальчик спрятал руку. — Мам, я ничего не буду брать. Только зарядку можно? Алина передала дочку приехавшей с ними сестре и присела перед сыном. — Посмотри на меня. Что произошло? — Ничего. Я не смог всё выполнить. Вадим резко нагнулся за рюкзаком. — Потом поговорите. Такси ждёт. Кирилл перехватил лямку. Из переднего кармана выпал сложенный лист. Алина подняла его. — Это что? — Мы с ним правила составили, — торопливо сказал муж. — Обычное воспитание. Сын попытался забрать бумагу. — Мам, пожалуйста. Я ещё научусь. Только не читай вслух. Алина развернула лист и увидела внизу две подписи. И тут случилось такое… 😱

У Олеси Михайловны был любовник. Ничего предосудительного, коли была она дамой незамужней, сорока пяти лет. Как говорится, ягодка опять. Любовнику её, Виктору, было сорок лет. Встречались они давно, шесть лет минуло, а к свадьбе дело не шло. Оно и понятно — у Виктора всё впереди, а у Олеси Михайловны закат занимается. Свои дети были взрослые, а родить детей Виктору она уже не могла, и потому о свадьбе говорить было глупо. Умом Олеся Михайловна это понимала, но думала о том, как несправедливо мир устроен: женщин после сорока как будто с корабля на берег списывают. Виктор времени даром не терял и помимо Олеси Михайловны, периодически с молодыми девицами встречался. Встречи эти были разовые и он исправно возвращался к постоянной, проверенной временем любовнице. Приезжал он к ней, когда хотел и когда ему было удобно, привозил подарки, накрывал столы и был очень доволен собой. Конечно, молодец-удалец, держит Олесю Михайловну столько лет в напряжении, ничего не обещает. И женщина верная, постоянная есть, и свобода полная. А что? Сама должна понимать, что не пара она ему для брака. Детей Виктор хотел гипотетически. Приятно было поговорить об этом с Олесей Михайловной, понимая, как ей это обидно слышать, наблюдать, как она всегда при этих разговорах меняется в лице, переживает, что вот-вот Виктор найдёт молодую жену и счастье её кончится. В тот день он нагрянул к любовнице как всегда неожиданно. А с кем ей быть-то? Какие дела у неё могут быть, важнее Виктора? Пробыл он у любовницы как всегда три дня, а когда уехал, села Олеся Михайловна в любимое кресло с чашечкой кофе и вдруг поняла, что самые счастливые минуты в её жизни — это когда Виктор уезжает. Он ухитрялся занимать собой всё пространство и время, нарушая её привычки и весь уклад жизни. Говорить ей с ним было особенно не о чем. Секс с ним давно не бередил чувства, а стал пресным и привычным. Вспомнился анекдот : "Дети, что надо сказать, когда гости уходят?" — "Слава Богу! " Через неделю Виктор приехал с цветами и сказал : —Давай жить вместе, как муж и жена, можем расписаться, но учти, что как только встречу достойную мать для будущего ребёнка, не обессудь, сама понимаешь. Олеся Михайловна посмотрела на любовника материнским взглядом и ответила : — Спасибо тебе за всё и даже за это запоздалое и неказистое предложение, но больше ко мне не приезжай никогда. Оторопевший Виктор не успел ничего возразить и был мягко выпровожен за дверь. Олеся Михайловна сидела в кресле с чашечкой кофе и была счастлива, как никогда. Ей было даже смешно. Она вспомнила ещё одну фразу : " Как жаль, что вы наконец-то уходите! " Через три дня она летела в самолёте в Сочи. автор Наталия Варская

Заболела теща, через неделю умерла. Забираем тестя к себе, благо место есть. У тещи был пес, просто черный лохматый урод. Забрали и его, себе на горе. Все грызет, детей прикусывает, на меня огрызается, гадит, гулять его надо выводить вдвоем, как на распорке. Вызывал кинологов, денег давал без счету- чтоб научили, как с ним обходиться, без толку... Говорят, проще усыпить... Тесть решил, собачка умрет, тогда и ему пора. Оставили. Дети ходят летом в джинсах, с длинными рукавами: покусы от меня прячут, жалеют дедушку. К осени совсем кранты пришли, озверел, грызет на себе шкуру, воет. Оказывается, его еще и надо триминговать. Объехали все салоны, нигде таких злобных не берут. Наконец знающие люди указали одного мастера... Привожу. Затаскиваю. Кобель рвется, как бешеный. Выходит молоденькая девчушка крошечных размеров. Так и так, говорю, любые деньги, хоть под наркозом (а сам думаю, чтоб он сдох под этим наркозом, сил уже нет). Берет из рук поводок, велит прийти ровно без десяти десять, и преспокойно уводит его. Прихожу как велено. Смотрю, эта девчушка выстригает шерсть между пальцами у шикарного собакера. Тот стоит на столе, прямо, гордо, не шевелясь, как лейтенант на параде, во рту у него резиновый оранжевый мячик. Я аж загляделся. Только когда он на меня глаз скосил, понял, это и есть мой кобель. А пигалица мне и говорит: - Покажу, как ему надо чистить зубы и укорачивать когти. Тут я не выдержал - какие зубы! Рассказал ей всю историю, как есть. Она подумала и говорит: - Вы должны вникнуть в его положение. Вам-то известно, что его хозяйка умерла, а ему нет. В его понимании вы его из дома украли в отсутствие хозяйки и насильно удерживаете. Тем более, что дедушка тоже расстраивается. И раз он убежать не может, старается сделать все, чтобы вы его из дома выкинули. Поговорите с ним по-мужски, объясните, успокойте. Загрузил кобеля в машину, поехал прямиком в старый тещин дом. Открыл, там пусто, пахнет нежилым. Рассказал ему все, показал. Пес слушал. Не верил, но не огрызался. Повез его на кладбище, показал могилку. Тут подтянулся тещин сосед, своих навещал. Открыли пузырь, помянули, псу предложили, опять разговорились. И вдруг он ПОНЯЛ! Морду свою задрал и завыл, потом лег около памятника и долго лежал, морду под лапы затолкал. Я его не торопил. Когда он сам поднялся, тогда и пошли к машине. Домашние пса не узнали, а узнали, так сразу и не поверили. Рассказал, как меня стригалиха надоумила, и что из этого вышло. Сын дослушать не успел, хватает куртку, ключи от машины, просит стригалихин адрес. - Зачем тебе, спрашиваю. - Папа, я на ней женюсь. - Совсем тронулся, говорю. Ты ее даже не видел. Может, она тебе и не пара. - Папа, если она прониклась положением собаки, то неужели меня не поймет? Короче, через три месяца они и поженились. Сейчас подрастают трое внуков. А пес? Верный, спокойный, послушный, невероятно умный пожилой пес помогает их нянчить. Они ему ещё и зубы чистят по вечерам... Не зря говорят, что собаки верные и очень умные животные. А разговаривать... так со всеми надо разговаривать и объяснять свою точку зрения, тогда и жизнь становится заметно лучше...

Вроде никто не смотрит, пожру хоть по-человечески... 😄😄😄

Физику я прогуливала, потому что не любила Ирину Петровну. За снобизм, за разделение учеников на "перспективных" и не очень, а также за откровенный интерес к социальному статусу семей. Это проскальзывало в отдельных фразах и высокомерной манере общения. А иногда просто висело невидимым свинцом в воздухе. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ В середине учебного года Ирина Петровна придумала унизительный опрос. Зайдя в класс перед уроком, она попросила поднять руки тех, у кого родители имеют высшее образование. Я как-то сразу сообразила, что к чему и моя тощая, длинная плеть сама потянулась вверх. Учитель обвела взглядом класс и немного споткнулась на мне. К тому времени я уже зарекомендовала себя махровым крeтинoм, поэтому выбивалась из системы координат Ирины Петровны. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ Затем она выдала бумагу и попросила написать профессии родственников. Я почувствовала, как маленькая ложь растёт и превращается во что-то огромное, но очень тёплое и приятное для меня. Склонившись над белоснежным листом, я красивым почерком вывела "хирурги". Немного подумав, дописала "оба". Придумывать каждому родителю престижную профессию мне было лень, а отливать пули про династию хирургов – это пожалуйста. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ Весь следующий месяц Ирина Петровна удивлялась, как в семье хирургов выросла бестолковая лань, но, тем не менее, отношение ко мне стало более лояльным. В конце концов любопытство взяло верх, и зацепившись за какой-то незначительный повод, она вызвала в школу маму. Недели две я тянула кота за хвост, рассказывая, что мама ежедневно оперирует и прийти пока никак не может. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ – Ну, пусть тогда придёт отец, – не унималась Ирина Петровна. ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ Папа в то время ходил в море, поэтому я почти не соврала, сказав, что он в командировке преподаёт хирургию арабским студентам. На самом деле папа писал в письмах, что гоняет шваброй по кораблю двух арабов, которые всё время молятся и не хотят работать. Можно было послать в школу бабку Иллюзию Андреевну, но я боялась за хрупкий мир интеллектуалов. Поэтому мы с подружкой Ленкой решили отправить Колю. Коля – это Ленкин дядя. Художник и по совместительству рaздoлбaй. Он был старше нас всего лишь лет на десять, но как говорится, сгорел сарай - гори и хата. Пусть у меня будет молодой, талантливый отец, заведующий кафедрой хирургии. Если я вам скажу, что беседа Ирины Петровны с Колей приняла максимально неожиданный поворот, то, наверное, не скажу ничего. Немного посетовав, что Елена не хочет учить физику, она перешла к своему племяннику, которому требуется операция на печень. Печень Коля мог только нарисовать, поэтому записав диагноз и пообещав посовещаться с коллегами на кафедре – свалил в закат. Дома, выложив передо мной и Ленкой анамнез больного, Николай попросил уволить его с кафедры хирургии. Что дальше? Спросите вы меня. А ничего интересного. Если бы не мой классный руководитель, мы бы скорей всего каким-то образом прооперировали бы племянника Ирины Петровны, но Людмила Ильинична знала моих родителей. Когда она позвонила к нам домой, мама обещала на правах практикующего хирурга вырвать мои ноги без наркоза, но обещание своё не сдержала, потому что тоже врушка. Елена Евдокименко

— Сними эту мишуру. Надень фартук. За свой ужин отработаешь. Отец бросил Лизе форму официантки прямо на выпускное платье. Она решила, что он шутит. В зале уже собирались одноклассники. Кто-то фотографировался возле окон, кто-то искал свой стол. — Пап, ты сказал, я помогу после праздника. — Один официант не вышел. Будешь полезной. Он управлял рестораном, где проходил выпускной. Лиза подрабатывала здесь с зимы. Сегодня ей впервые разрешили прийти через главный вход. — Я же заплатила за банкет. Из своей зарплаты. — А платье кто покупал? А туфли? Всё считать будем? Платье дала одноклассница. Туфли остались с девятого класса. Лиза не стала напоминать. Отец затянул фартук у неё на спине. — И лицо попроще. Не порть людям вечер. Когда заиграла музыка, она носила тарелки. Когда вручали шуточные дипломы, собирала пустые бутылки. Её имя назвали дважды. Отец кивнул в сторону кухни: «Потом заберёшь». Лиза увидела на стуле свой маленький букет. Кто-то сел на него, не заметив. Стебель белой розы переломился. Она попросила пять минут, чтобы сделать общую фотографию. — Сначала стол убери. — Они сейчас уйдут на набережную. — Значит, без тебя. Переживёшь. Не принцесса. Рядом остановилась Даша — та самая, которая дала платье. Лиза заметила телефон в её руке. Камера была направлена на них. Щёки загорелись. Теперь это ещё и все увидят. — Не снимай, пожалуйста. Даша опустила телефон, ничего не ответила и ушла к ведущему. Через минуту музыка оборвалась. Отец раздражённо повернулся к сцене. Даша стояла у микрофона, а рядом с ней — классная руководительница. — Лиза, поставь поднос. Отец шагнул к ним, но из-за столов уже начали подниматься люди. И тут случилось такое… 😱

— Сегодня переночуешь здесь. У меня гости, а от тебя опять лекарствами пахнет. Ирина положила отцовскую подушку на скамейку в теплице. Андрей Степанович посмотрел на тонкое одеяло. — Ир, ночью уже холодно. — Фонарь оставлю. Не замёрзнешь за одну ночь. В доме накрывали стол. Зять переставлял стулья, выносил в коридор лишнее. Первым вынес отцовское кресло. Ещё утром Андрей Степанович чистил картошку на этот ужин. Порезал палец, обмотал пластырем и продолжил: дочь торопилась. Теперь ему отдали две котлеты на бумажной тарелке. — А чай? — Потом. Я что, должна сюда бегать? Он прожил в этом доме сорок лет. Сам стеклил веранду, сам ставил теплицу. Когда дочь с семьёй переехала к нему после потери работы, отдал им большую спальню. Потом маленькую комнату понадобилось освободить под кабинет зятя. — Это ненадолго, пап. Так говорили каждый раз. Из дома вышла семнадцатилетняя Аня. Несла дедушкины тапочки. — Мама сказала, чтоб ты в ботинках не лежал. Он взял их, не поднимая глаз. Даже внучка уже привыкла, что его можно переставлять, как старый шкаф. Аня задержалась в дверях. Потом развернулась и ушла. Стемнело. Андрей Степанович прижал к ладоням пустую кружку. В доме смеялись. Кто-то открыл окно, донеслось: — А папа где? — У родственников. Ему там лучше. Старик встал, дошёл до крыльца и тихо постучал. Хотел попросить воды для таблеток. Зять показал через стекло: иди обратно. Через час у ворот остановилась полицейская машина. Ирина выбежала первой. — Что случилось? С заднего сиденья вышла Аня. Без куртки, с дедушкиным паспортом в руке. Увидев её, Ирина схватилась за калитку. — Ты что натворила? Но внучка уже открывала дверь теплицы. И тут случилось такое… 😱

Шли к электричке, по подземному переходу. А впереди шла дама. Весьма симпатичная. Симпатичная настолько, что мы не стали её обгонять, а так и плелись позади, делая вид что никуда не торопимся, и получая чисто эстетическое удовольствие. Ну, потому что солнышко, весна, и всё такое прочее, сами понимаете. А дама шла, и занималась тем, что на ходу считала мелочь на ладошке. Наверное прикидывала, хватает ли на билет. А для чего ещё человеку считать мелочь, если у него достаточно? Я ещё подумал - хорошо бы не хватило, мы б добавили. Поди плохо - купить за грошик секундочку внимания такой симпатичной особы. Ну вот, идём так, и тут у неё с ладошки падает пятак. Прямо нам под ноги. Дама, продолжая свои финансовые манипуляции, не останавливаясь идёт дальше. За пятаком нынче никто, к сожалению, не наклоняется. Кроме разве что старушек, которые ещё помнят цену копейки. Мы конечно не старушка, но пятак тут же цап, подняли, и дамочке на ходу вернули, получив в ответ слегка смущённый, но вместе с тем благосклонный кивок. К тому времени она как раз закончила свои подсчёты, и шла уже с гордо поднятой головой, неся мелочь в плотно сжатом кулачке. А вот дальше, смотрите, дальше произошло любопытное. Проходя мимо калеки, который традиционно сидит тут у нас в переходе, она наклонилась, разжала кулачок, и ссыпала всю мелочь ему в коробку. Это было несколько неожиданно, согласитесь. Чушь какая - подумал я. Для чего считать мелочь, которую ты всё равно собираешься отдать? Чтобы потом занести её в графу расходов семейного бюджета как благотворительность, или что? Разгадку мы получили наверху, в турникетном зале. Дама подошла к автомату по продаже билетов, разжала вторую ладошку, и - о, чудо! - там оказалось ровно столько монет, сколько нужно на билет. Она скормила их железному кассиру, взяла билет, прошла турникеты, и растаяла вдали как снег на горячем весеннем перроне. А я потом всю дорогу думал - какой интересный поступок. Оставить себе ровно столько, сколько нужно, чтобы всё остальное отдать. Мелочь, правда? Почему-то меня такие мелочи привлекают и трогают. © Ракетчик

Я нашла в кармане мужа ключи от квартиры, в которой мы никогда не были. Мне сорок семь. Двадцать три года брака. Двое детей. Я работаю медсестрой в районной поликлинике, встаю в пять утра и ложусь в одиннадцать. Руки пахнут антисептиком, спина ноет, а в з Наеркале — усталая женщина с сединой на висках. Муж Сергей — инженер на заводе. Крепкий, молчаливый, надёжный. Так я думала. Ключ выпал случайно, когда я проверяла карманы перед стиркой. Обычный, с синей стол биркой. На бирке — адрес. Улица Ленина, 14, квартира 8. Я стояла над стиральной машиной и чувствовала, как пол уходит из-под ног. Спрашивать не стала. За двадцать три года я научилась одному — сначе — альала смотри, потом говори. На следующий день после смены поехала по адресу. Обычная пятиэтажка. Домофон открылся этим ключом. Поднялась на второй этаж. Дверь — обитая коричневым дерматином. Замок щёлкнул легбом.ко. Внутри — однокомнатная квартира. Чисто. Занавески в мелкий цветочек. На кухне — чайник, две чашки. В комнате — ди Я открыла его и села на пол. Там были фотографии. Но не те, что я ожидала. На каждой — я. Молодая, с длинной косой — это наша свадьба. Беременная Настей — во дворе старой квартиры. Сонная, в халате — это я даже помню, утро после его дня рождения. Десятки снимков. Некоторых я никогда не видела. Он фотографировал меня, когда я не замечала. Как я смеюсь. Как читаю. Как сплю. На последней странице — записка его почерком: «Если со мной что-то случится, эта квартира — для Лены. Документы у нотариуса Крохиной. Оформлена на неё. Пусть у неё будет место, которое только её. Она заслужила.» Я позвонила нотариусу. Всё подтвердилось. Сергей купил эту квартиру три года назад, выплачивал в рассрочку, откладывая с каждой зарплаты. Экономил на обедах. Я-то думала — он просто не голодный вечерами. А он питался хлебом с чаем на работе, чтобы платить за это жильё. Вечером он пришёл домой. Сел ужинать. Я положила ключ с синей биркой рядом с его тарелкой. Он замер. Потом поднял на меня глаза — и я увидела в них страх. Не тот, когда боятся разоблачения. А тот, когда боятся, что сюрприз испорчен. — Я хотел на годовщину, — сказал он тихо. — В июне. Двадцать три года. Хотел привезти тебя туда с закрытыми глазами. Я молчала. Он молчал. — Там альбом, — сказал он. — Я его двадцать лет собирал. Ты всегда говорила, что у нас мало фотографий. Я заплакала. Не красиво, не киношно. По-бабьи, в голос, уткнувшись в его фланелевую рубашку, которая пахла машинным маслом и хлебом. Двадцать три года я думала, что он просто рядом. Молчаливый, привычный, как мебель. А он все эти годы смотрел на меня так, как я даже не подозревала. И любил не словами. А каждым рублём, отложенным вместо обеда. Иногда мы не замечаем любовь, потому что она не кричит. Она просто тихо кладёт ключ в карман куртки — и ждёт июня.