ПОДРУГА
MAX ·
НАКОРМИШЬ?
— А бывших жён можно просить о помощи? — спросила девятилетняя Варя.
Я отложила скалку.
— Смотря о чём.
— Пельмени слепить. Штук сто.
Варя была дочкой моей подруги Иры. После развода родителей она привыкла жить на два дома. Но сегодня явилась ко мне с пакетом муки, фаршем и лицом человека, затеявшего опасную операцию.
— Кому столько?
— Лене. Папиной жене.
Я посмотрела на Варю. Моя кошка Плюша тут же запрыгнула на стул: на кухне явно намечалось что-то интересное.
— А мама знает?
— Нет. Она с Леной не разговаривает.
Ира действительно могла спокойно обсуждать с бывшим мужем школу и расписание выходных. Но при имени Лены у неё портилось настроение.
— Почему ты решила ей помочь?
Варя долго разглаживала пакет.
— У них мальчик родился. Он всё время плачет. Папа работает. А вчера Лена ела хлеб над раковиной. Я спросила почему, а она сказала: «Пока сяду, малыш проснётся».
— Может, сначала с мамой поговорим?
— Она скажет, что это не наше дело.
Я не нашлась с ответом.
— А малыш виноват, что взрослые поссорились? — спросила Варя.
Мы достали доску. Я клала начинку, Варя защипывала тесто. Плюша таскала по полу тесёмку от фартука и временами проверяла лапой нашу работу.
К восьми вечера у нас получилось сорок восемь пельменей. Один напоминал ухо, другой — толстую черепаху.
И тут открылась входная дверь.
— Варя, я тебе звоню! — Ира вошла на кухню и замерла. — Что происходит?
Дочь побледнела и всё рассказала.
Ира молча взяла один пельмень, повертела в руках.
— Значит, Лене готовим?
— Мам, только не сердись…
Подруга сняла пальто, закатала рукава и забрала скалку.
— Тесто толстое. С таким до утра провозитесь.
Варя не поверила:
— Ты поможешь?
— Помогу. Не ради Лены. Ради тебя. Чтобы ты не думала, будто добрые дела нужно делать тайком от мамы.
Мы лепили до девяти. Варя уснула на диване, обняв Плюшу. А Ира всё защипывала края.
— Когда Варя родилась, я тоже ела стоя, — сказала она вдруг. — Иногда плакала над той самой раковиной. А он даже не замечал.
Она закрыла последний контейнер.
— Пусть хоть у Лены будет горячий ужин.
На следующий вечер Ира сама отвезла пельмени. Лена открыла дверь с младенцем на руках, в мятой футболке, с мокрым полотенцем на плече.
— Что-то с Варей?
— Нет. Это вам. Варить семь минут после всплытия.
Лена заглянула в пакет.
— Ты… сама?
— Мы с Варей.
Лена попыталась что-то сказать, но заплакала. Ира неловко поправила сползшее с её плеча полотенце.
— Держись. Первые месяцы тяжёлые.
В машине Варя спросила:
— Мам, вы теперь подруги?
— Нет, солнышко.
— Тогда зачем ты помогла?
Ира посмотрела на освещённые окна.
— Потому что я помню, как сильно ждала, чтобы кто-нибудь просто принёс мне ужин.
Утром Лена прислала фотографию пустой тарелки и сообщение:
«Впервые за три недели поела горячее. Спасибо».
Ира долго смотрела на экран. Потом сохранила номер, который два года отказывалась даже записывать.
Просто «Лена».
А Плюша тем временем обнюхивала пустой пакет и возмущённо мяукала. Единственная в этой истории, кому ничего не досталось.
🫰🐱❤️
