Публикации канала «Почитаем истории|Психология»

Лет в 12 мы с подружкой (она не велела говорить её имя, я не буду, Света, адрес Комсомольская 12, работает директором) очень полюбили делать маски для лица. Ну всякие такие полезные. Особый акцент мы делали на омоложение и подтяжку, потому что в 12 лет это важно. После десяти лет женское лицо претерпевает страшные изменения, у меня лично усы стали расти цвета пшеницы, но не будем щаз о гусарском. А что лучше всего омолаживает старое детское лицо? Светка у нас была прогрессивная и сразу стала шептать мне на ухо про что-то там из мужчин и китов, моё ухо сразу побагровело и отвалилось от стыда и восторга. - Но яичный белок тоже подойдёт. - снисходительно сказала Светка, прилепляя обратно моё ухо на жвачку. Яйца в доме были. Правда, немного, потому что куры были в шоке от девяностых. Сидели в огромных клипсах и малиновых лосинах и отказывались плодоносить и колоситься. Но нам хватало и одного яйца. Главное, было отделить желток от белка, а то никакого омоложения не получится. Это ж как живая и мертвая вода, понимание иметь надо. Желток даёт обратный фефект. Сразу все начинает волочиться по асфальту, особенно когда вам 12. Такая девочка-шарпей получается. Мы благоговейно помещали волшебный белок в блюдечко, тыкали в него по очереди пальцами и размазывали по лицу. С лица начинали свисать противные холодные сопли и надо было срочно бежать к вентилятору на просушку. Через пару минут лицо белок высыхал и натягивал лицо как барабан. Тут главное было не ржать, поэтому мы не смотрели друг на друга. Но в конце концов, конечно, начинали ржать и держать лицо руками, чтоб не треснуло. Но оно всегда трескалось. Но кожа все равно была очень гладкой и упругой. Да вообще весь организм такой был вместе с задницей, хотя её никто ничем не мазал. Вот какие хорошие продукты были в те времена! А сейчас что? Мажь не мажь, белком, желтком, никакого толку. Выветрились все витамины молодости из нынешних яиц, клонированное все. Куда жалобу писать не знаю. Кто у нас по яйцам главный? Автор: Зоя Арефьева

– Значит, сам ушёл, а теперь я виновата в разводе? Хорошо. Тогда и дальше разбирайся без меня, – спокойно сказала жена – Тебе надо просто подписать бумаги и разойтись по-хорошему, – подруга Марина ставит на стол чашку. – Хватит уже мотать нервы. – Легко сказать, – отвечаю я, глядя в окно на серый двор. – Пятнадцать лет жизни вычеркнуть не так-то просто. Мы знаем друг друга с восемнадцати лет. Других мужчин у меня в жизни не было. Сын Артем спит в своей комнате, ему пятнадцать, он уже выше меня на голову. Пять месяцев назад муж собрал вещи и ушел. Теперь он всем говорит, что я сама виновата. Не слушала его, перестала следить за собой и создавала проблемы. Хотя я всегда работала, занималась сыном и помогала ему с его делами. Сначала он кричал, чтобы я сама подала на развод. Через два месяца его отсутствия я отнесла заявление в суд. Теперь он изменил пластинку. Твердит, что ему была нужна всего лишь пауза в отношениях, а виновата в разводе я. Город наш маленький, все на виду. Добрые люди быстро донесли, что он рассказывал знакомым интимные подробности нашей семейной жизни. От этих разговоров внутри всё сжимается. Самооценка упала ниже плинтуса. – Он просто манипулирует, – Марина качает головой. – Ищет оправдания своему поступку. – Знаю я всё, понимаю, – говорю ей. – Только легче от этого не становится. Впереди раздел имущества и суды. На прошлой неделе он приезжал, пока меня не было, и увез из дома ценные вещи. Забрал даже те подарки, которые сам же дарил. – Пусть забирает свои побрякушки, подавится ими, – злится Марина. – Дело же не в вещах, – рассуждаю я. – Страшно остаться одной. Кажется, меня никогда и не любил никто по-настоящему. И теперь уже никто не полюбит. – Перестань говорить глупости, – успокаивает Марина. – Ты молодая женщина. – Все говорят про любовь к себе, – вздыхаю я. – Только как ее найти, если с детства учили другому? Вбивали в голову, что семья — это главное, что надо терпеть и подстраиваться. – Начать жить для себя, – отвечает Марина. – Шаг за шагом. – Не умею я для себя, – отворачиваюсь к окну. – Завтра заседание, ты собрала все справки? – Марина смотрит на меня. – Да, папка лежит в сумке, – отвечаю я. – Опять придется встретиться с ним. – Держись ради Артема и себя, – советует она. – Не показывай ему, что тебе сейчас плохо. Артем ушел в школу. В квартире тихо. Пять месяцев назад казалось, что мир рухнул навсегда, но дни идут, и надо как-то справляться. Муж прислал смс утром:

– А куда шапку ложить? – спросила Наташа. – Класть, – автоматически поправила её Галина, недоуменно глядя на сына. – Мама! – попытался защитить свою невесту сын, но Наташа сказала: – А чо? Пусть твоя мамка меня поправляет! У меня же дети, я должна говорить правильно! «Боже! «Ложить», «мамка», «дети»… Какие дети?» – пронеслось в голове у Галины – корректора с многолетним стажем. – Мама, Наташа в детском саду работает, – прояснил ситуацию сын. «Допрыгался… Догулялся… Вот и получай теперь. Какие девочки были! Валина дочка – переводчик. Олина – старший бухгалтер», – думала Галя. Галина с мужем предоставляли сыну полную свободу, и вот результат: деревенская девка окрутила мальчика. «Ну ничего, гены и здравый смысл возьмут своё», – успокаивала себя Галина. – Мам, а гречка где? – спросила Наташа у Гали через неделю после свадьбы (жили они поначалу у свёкров). – Наташа, называй меня, пожалуйста, по имени-отчеству, – строго сказала Галя. – Хорошо, Галина Александровна, – вздохнула Наташа. А через месяц приехала тётка Наташи, которая вырастила её после смерти матери (отца у Наташи никогда не было). Огурчиков привезла, варенья, сметанки… Пришлось стол накрывать. – Спой, Натаха, – попросила тётка, и Наташа спела. Звонкий, чистый голос поразил свекровь и несколько примирил её с происходящим. – Ладно, ехать надо, сваха, – сказала тётка. – Права была Натаха: хорошая ты, Галка, баба, хоть и интеллигентная! На свадьбе-то и поговорить толком не успели… Свекровь, ожидая, чем кончится весь этот нелепый фарс, наблюдала за семейной жизнью своего сына и с удивлением видела, как меняется её мальчик. Наташка с ним как с ребёнком – «миленький мой», «золотой мой», а он и рад стараться: и по дому начал что-то делать, и на дачу вместе с семьёй ездит, когда раньше только и слышали от него, что у него интеллектуальная работа, а для хозяйственных нужд есть специально обученные специалисты. - Молодец, Наташка! – говорил свёкор Галине. – Взяла нашего оболтуса в оборот. И друзья, с которыми раньше шатался бог знает где по барам, теперь приходили к ним в дом: Наташка стол накроет, накормит всех, посидит с ними. - Пусть лучше под нашим присмотром, – объясняла невестка свекрови свои действия. – Хотя скоро ему не до друзей будет! Наташа усмехнулась и погладила живот. Ходила Наташка легко – свекровь радовалась: в их женском коллективе каких только страстей про беременных не рассказывали, а через девять месяцев родила дочку, потом через два года сына. – Ну как там твоя деревенщина? – спрашивали у Галины на работе. – Да нормальная девчонка, – сердито отвечала Галина, досадуя на себя за то, что, не разобравшись как следует, рассказывала всем о необразованной невестке. А так-то если посмотреть? У Вали дочка до сих пор принца ждёт, у Оли – развелась давно, а наша – и мать отличная, и хозяйка замечательная, и на работе ценят. Слышала Галина, когда внуков из сада забирала, как заведующая говорила одной из мамаш: - У Натальи Петровны группа не резиновая, всех детей к ней не устроишь! А уколы ни одна медсестра так не сделает, как Наташка: - Потерпи, Галинсанна, потерпи, миленькая! А ведь совсем не больно! Прошло пятнадцать лет. На очередной годовщине свадьбы сына радовались Галина со свёкром, глядя на сына с невесткой: внуки замечательные, своя квартира, а отношения – как в первые годы брака. И тётка Наташина здесь же, друзья сына, коллеги Наташи. – Спой, дочка, – обратилась свекровь к Наташе. – Сейчас вместе споём, золотой мой, ты нам музыку включИшь? – позвала она мужа. – ВключИшь, мама? – спросила она у свекрови. – ВключИшь, дочка, – улыбнулась свекровь. Источник: RinaRu (Дзен) 👇👇

«Эту историю мне рассказала подруга. Живёт она в городе, в частном секторе- домик и 6 соток огорода, где, как и у всех соседей, имеются посадки садово-огородного характера. Несколько лет назад у неё появился новый сосед, который сразу получил кличку Буржуй. Буржуй ничего не сажал, вычистил участок, заложил по периметру красивой плиткой, оставив посередине большой квадрат с газонной травой и одной туей. Соседям с умным видом объяснил: денег много, все можно купить у тех, кто сажает, а ему важна чистота и эстетика и вообще после работы надо культурно отдыхать, а не мозоли нарабатывать в огороде (чем и заслужил кличку) . Как то подруга шла с работы, а сосед мыл машину возле двора, мыл Керхером - новеньким, мощным. Этот аппарат был мечтой подружки - ковёр постирать, дорожки промыть, садовую мебель, опять же сайдинг на доме тоже чистоты требует. О чем она и сообщила соседу. Сосед посмеялся, опять намекнул на правильные приоритеты и что нельзя экономить, в общем, разозлил мою подругу к своей радости. И тут случился у подруги отпуск, как раз в разгар созревания малины, а малинник у неё шикарный. Каждое утро она, проснувшись, выходила к малиннику, как была в пижаме и завтракала, набирала в ладонь с куста ягоды и закидывала в рот. В одно такое утро она услышала "Привет, соседка". За забором стоял Буржуй и улыбался, не как обычно - снисходительно, а как- то по-доброму, заискивающе даже. "Тебе Керхер нужен?" - спросил сосед, - "Ну ты говорила, там ковры постирать, сайдинг. Я тебе дам если надо. За малину”. Выяснилось, что у соседа окна спальни выходят как раз на её малинник и в одно утро он наблюдал как она в пижаме, лохматая ест ягоду с куста и эта картина вызвала в нем воспоминания деревенского лета, когда он в одних трусах под утренним солнцем и тёплая малина в ладошках и такое появилось желание именно сейчас сожрать ведро малины, аж уснуть не мог. Ведро малины он купил вечером, но ощущения от помытой ягодки в красивой вазочке были не те. Утром опять картина: полусонная соседка лопает малину. Боясь подавится слюнями, на следующий день он решил не смотреть в окно, но проходя мимо другого окна увидел другую соседку, та с утра собирала клубнику и угощала внука ягодками. Терпение лопнуло и он решился на обмен - он даёт аппарат в прокат, а ему малину, не в ведре или в банке, а вот так - хоть с чашечку, но с куста, сам, и лопать с ладони пачкая щеки. В общем, сговорились, Подружка перестирала ковры, омыла дом, а сосед приходил утром и ел малину. К осени подружка, осознав всю полезность аппарата, все таки купила свой, а сосед получил несколько кустов малины на собственный огород. Сейчас вместо газона у него свой сад из колоновидных деревьев, туя отправилась украшать передний двор, часть дорожек убрана, теперь там грядки под клубнику (вторая соседка пожертвовала), вдоль забора растёт малина. Недавно встретились утром, каждый у своего малинника, сосед похвастался что купил несколько кустов сортового винограда… Похоже, скоро не только вино будут делать вместе, но так и до свадьбы недалеко…» Ольга Печерская

Котёнок вырос вместе с поросёнком. Вместе играли, рядом ели и спали тут же. Так и выросли. Теперь огромная свинья носилась по двору за серым котом. Мужчина смотрел на это дело и расстраивался. - Ну и как мы будем сдавать её на мясо, спрашивал он у жены. Та пожимала плечами. - Ну и что особенного, отзовём его в дом и закроем, кивала она на большого кота крутившегося возле свиньи. А её запихнём в машину, которая приедет с мясокомбината. Муж тяжело вздыхал. Ему бы в приюте для животных работать, а не выращиванием свиней и прочей пищевой живности заниматься. Ну что тут поделаешь – слабое сердце у него от рождения было. Но с выросшей свиньёй надо было что-то делать. Вот и пришел этот день. Кот с самого утра куда-то пропал. Жена радовалась. - Ну, и слава Богу. Ну, и хорошо. Не увидит, как его подружку увозить будут, говорила она мужу. Думала, успокаивала. А тот окончательно расстроившись пошел, и употребил некоторое количество успокоительного. Да так употребил, что запихивать визжащую свинью в грузовик пришлось жене вместе с водителем. Ох, она и ругалась. Грозила ему всеми карами. Но успокоилась, когда увидела, что мужик сидит за столом дома и плачет. - Ну что ж ты так расстраиваешься, села она рядом и обняла его за плечи. Жить- то как, то надо, и налила. Себе и ему. А вечером грузовик приехал, и из него выскочил злой как чёрт, водитель. - Забирайте к чертовой матери вашу свинью, кричал он. И этого дьявола тоже. Я к ним не подойду. Сами разгружайте, и открыл задний борт. Мужчина с женой в полном недоумении подошли к грузовику и увидели. Свинья забилась в самый дальний угол, и тихонько визжала от страха. Впереди, прямо у края стоял кот выгнув спину и яростно шипел. Он поднял переднюю правую лапу и продемонстрировал острые, как бритвы, когти. - Зверь, - сообщил стоящий рядом водитель.- Пятерых грузчиков исполосовал. В больницу повезли. Муж бросился вперёд и невзирая на крики кота схватил его и прижал к себе. Кот заглянул в глаза мужчины и тихонько мяукнув и бросился в дом. - Проголодался бедняга, объяснил мужик водителю и жене. - Разгружаем. Чего стоим, весело сказал он и полез в машину. Свинья уже успокоилась и терлась о ноги хозяина. - Проживём как-нибудь, сказала улыбаясь жена. И наградил же Бог мужем, объяснила она водителю. Мужик выгрузил свинью, и та весело похрюкивая, уже носилась за большим серым котом. Олег Бондаренко

Я вот думала публиковать или нет... все таки чужой ребенок, как то вроде неудобно... но если происходят такие случаи, как то сложно быть в стороне. Мне по крайней мере. Захожу в метро Новокузнецкая. Там прямо на входе тучная женщина моего возраста в форме метрополитена орёт на мальчика. Вот прямо орет. В формате "ты чёёё не понял? Я сейчас и тебя и твой велосипед... да я в полицию тебя сдам". Парень умоляет впустить, потому что до олимпиады час и доехать сам он не успеет. В метро реально зашёл полицейский. Начали разбираться. Серьзно. Два взрослых человека! С вот этим парнем лет 12! Подхожу, спрашиваю у мальчика что случилось. Оказывается, он участвует в каком то заезде, мобильный не взял, родителям позвонить не может. Знаете о чем он начал просить полицейского? Дать ему гаечный ключ, он разберет велосипед, с разобранным же можно? Меня вот это вот желание его попасть на олимпиаду вопреки всему ну просто восхитило! Прямо у входа в метро курило несколько подростков, кто то пил пиво. А двое "блюстителей порядка" наезжали на молодого велосипедиста. Я вывела мальчика, вызвала такси (да я записала его номер, машину и тд)))), оплатила его и отправила ребёнка. Кстати, примечательно. И полицейский и служащая метрополитена видели что я- незнакомая женщина вывожу из метро чужого мне ребенка, сажаю в машину...Думаете, мне хоть слово кто то из них сказал? Главное - велосипед убрал. Все, правила не нарушены. С такой благодарностью мне ещё никто не жал руку. На его вопрос: "Что я могу для вас сделать?" Я ответила: "Продолжай заниматься спортом, никогда не кури. И если увидишь, что кто то попал в беду - помоги ему". Люди, давайте быть добрее... Автор: Дарья Кляндина

Недавно переехали на новую квартиру. Приходят соседи. Мы, говорят, видели у вас на балконе кота, не кот – просто красавец, сразу видно благородных кровей. А у нас кошечка, тоже сибирская, но, конечно меньше. Как у Вас с котом в смысле - мужик? Или уже не очень? Потому что наша киса извелась вся и утратила сон, увидев вашего кота на балконе. Она страдает от любви и по-видимому он ей даже снится под утро в нежном сне. На улицу, мы смотрим, он не выходит. Так может мы к вам? Не против? Очень хорошо. Только ваш кот такой большой, такой сильный и грозный, он так сердито и мужественно выглядит на балконе... как бы он нашу малышку не порвал? и шерсть ей не повыщипывал в порыве страсти. Нет? Ну, мы щас придем. Подхожу к коту. - Ну, говорю, Иннокентий, свершилось. Ходил ты в холостяках 5 лет и вроде не просил ничего, но вот сейчас ты узнаешь как много не имел до этого счастливого момента. Звонок. Открываю. Соседи с белым комочком на руках пришли осчастливливать нашего принца. Тут этот комок увидел объект своих желаний и решил отгрести бабьего счастья по полной и сразу. Прямо с рук она прыгает на моего грозного кота и попадает точно на его голову. Кеша мгновенно офигел от свалившегося сразу всем объемом «счастья» и решил спасаться. Дальше всё как у людей: она летала за котом с криком «Я твоя навеки», он бегал по стенам, полкам и карнизам и орал благим матом «Уберите от меня эту психическую». Стали ловить животных. Разбили два вазона с цветами и вазу. Сорвали гардины и картину... Её поймали, скрутили и бегом унесли. Кота нашли через полчаса, забившегося в угол под кроватью и сжавшегося в клубок. Ужас и паника стояли в глазах грозного кота. Мольба избавить от счастья была всеобъемлющей. Из-под кровати кот вышел через два дня. Там ел, там и спал. А выбравшись, по квартире ходил тихо и осторожно, прежде чем завернуть за угол, выглядывал, убеждался, что все чисто, счастье не ждет его и только тогда шел... Автор: Ира Машина

— Год потерпела и выгоняешь калеку к матери? — крикнул муж на мой ультиматум. Но свекровь ответила ему сама — Я не сиделка, Людмила Петровна, и никогда ей не буду, — сказала Вера в телефон, лежавший на столе между сахарницей и Ириной тарелкой. — Дениса выписывают в четверг. Приезжайте, пожалуйста, хотя бы к среде. — Господи, твоя воля, — донеслось из динамика. — Как это не сиделка? Ты жена ему или кто? — Жена. Поэтому и звоню вам за неделю, а не в четверг вечером, когда его на носилках занесут. Ира, сидевшая напротив, так и замерла с ложкой над салатом. Свекровь ещё минут пять говорила про совесть, про загс и про то, что в её время жёны мужей с фронта на себе вытаскивали. Вера не перебивала. Эти слова она уже сто раз прокрутила в голове сама, пока сидела в больничном коридоре. — Верка, ты в своём уме? — спросила сестра, когда звонок закончился. — Она же теперь всему Арзамасу расскажет. — Пусть рассказывает. Мне его надо домой забирать, а не Арзамас. Хирург тогда вышел к ней через шесть часов, снял шапочку и сказал без предисловий: — Позвоночник собрали, но спинной мозг повреждён полностью. Ниже пояса чувствительности не будет. Готовьтесь к коляске. Вера кивнула и спросила, где тут можно купить воды. Ира ей это потом долго припоминала: человек мужа чуть не потерял, а она про воду. А Вера с утра просто ничего в рот не брала. Случилось всё глупо, как обычно и случается. Вера засиделась у сестры на дне рождения, Денис поехал её забирать. На перекрёстке в двух кварталах от дома в них въехала «Газель», водитель которой спешил на последний заказ и решил, что жёлтый — это почти зелёный. Вера отделалась сломанной ключицей и синяком на полщеки. Денис пролежал в больнице два месяца. Свекровь приехала во вторник с тремя сумками и с порога направилась на кухню. — Я ему котлеты паровые буду делать, — рассуждала она, выставляя банки. — Там его одной кашей кормили. И бульон куриный, он с детства бульон любит. — Людмила Петровна, давайте сядем, пока его не привезли. — А что садиться? Всё и так понятно. — Мне вот непонятно, как мы будем жить, — Вера открыла блокнот. — Ипотека двадцать восемь тысяч в месяц, ещё восемь лет. Денис работать не может, пенсию по инвалидности ему дадут тысяч двадцать пять вместе с доплатами. Если я уйду с работы ухаживать, через полгода мы будем продавать квартиру. — Ну, допустим, — насторожилась свекровь. — Днём я найму помощницу. Она будет возить его на процедуры, заниматься с ним, всё по уходу. А вы с ним вечером и ночью, потому что мне в семь вставать. — А ты сама-то что делать будешь? Деньги переводить и спать? Продолжение

Пять лет назад я работала в салоне бизнес-класса, где было прекрасно и дорого. Классический маникюр без покрытия стоил 700 целковых, атмосфера была напитана эфирами нишевого парфюма клиенток и восхитительного кофе, приготавливаемого личным бариста салона для «дорогих» гостей заведения. И в один из редких для Питера солнечных дней пришла в салон пожилая супружеская пара. Бабушка кокетливо держалась за локоток дедушки, а дедушка, галантно держа спину прямо, нежно поглаживал ладонь бабушки на своём локотке. – Здравствуйте, я хотела бы сделать маникюр прямо сейчас, – прощебетала пожилая женщина. Пара была одета весьма скромно, и, пока я озвучивала прайс, моё сердце ёкало и ухало. – Спасибо, нам подходит, – ответил мне пожилой мужчина и бережно начал помогать своей спутнице снимать верхнюю одежду. – Милости прошу в кабинет, присаживайтесь, пожалуйста. Меня зовут Янина. – А меня Зинаида, а супруг – Анатолий. Анатолия мы расположили на ресепшене. – У вас, наверное, мероприятие? – Нет, ну что вы, мы каждый месяц выбираемся вместе куда-нибудь, чтобы навести мне красоту. Мой Анатолий всячески настаивает на этом и всегда говорит мне: «Пойдём, любимая, тебя баловать. Ты же женщина!» И так уже 50 лет. Мне уже так-то 71 год. Помню, когда познакомились, он посмотрел на мои прохудившиеся ботиночки и на следующее свидание пришёл с обновкой. Я даже расплакалась. Говорю ему: «Что же ты, Анатолий, так потратился, даже на папиросы денег себе не оставил?» – а он мне: «Зина, какие к чёрту папиросы, коли моя будущая жена без ботинок?!» Так и сосватал меня. Так и не курит уже 50 лет. Провожая Зинаиду и Анатолия, я завороженно смотрела, как он поправил ей выбившийся шнурок на обуви, как искренне он восхитился её красивыми руками со свежим маникюром, как трогательно укутал в шарфик. Она не болела, не была слабой, она была его женщиной. Мамой и бабушкой его сыновей и внуков, но в первую очередь – Женщиной. – Это вам, и ещё раз спасибо, – Анатолий с достоинством протянул мне «чай». Эту банкноту я бережно храню уже 5 лет как память о настоящих людях и настоящих отношениях. – А мой-то мне говорит: «Чего ты ходишь на свои ногти, купи себе печку – и делай сама. Кучу денег сэкономишь, за год на чехлы в машину накопим». А я ему отвечаю: «Ну сдались тебе мои ногти, ты по субботам больше пропиваешь!» – вещает мне очередная клиентка. А я слушаю и думаю: «Не Зинаида, не Анатолий» . Любви вам! Любите себя, любите достойных.

Мужем надо восхищаться «Всё, достала, буду разводиться», — сказал нервно Аркаша. Пояснил: жена постоянно чем-то недовольна, всегда бурчит или иронично высказывается. Мой друг не выдумывал, так всё и было, я же нередко к ним приходил. Аркаша, например, отлично готовит. Но жена обязательно скажет: «Соли многовато» или «Пересушил ты мясо». И ничего больше не скажет. Вообще я против разводов, особенно когда дети. Особенно из-за ерунды. Ну ворчит жена — не слушай. Не изменяет же. Уговорил Аркашу не валять дурака, а объяснить жене, что именно «достало». Он поговорил с ней, вроде наладилось. Вскоре прихожу к ним в гости, Аркаша запек рыбку в духовке. Отлично запек. Как человек холостой и голодный, я жадно ем, только мычу: «Блин, как же вкусно!». И тут вдруг жена Аркаши — крепилась, крепилась — высказалась: «Переборщил ты с приправами…». И вся оценка. Аркаша схватил блюдо с рыбой — бац! — об пол. И ушел. Вскоре они развелись. А потом Аркаша встретил другую женщину. Но об этом в конце. Мужчине важно слышать похвалы и восторги. Да, от женщины, которая рядом. Мужчины в этом смысле как дети. От этого они становятся лучше и веселей. Старательней учатся, без двоек (шутка). Нет, серьезно, женское восхищение — самый главный мужской стимул. Не медаль от правительства, не грамота от начальства — нет, только женское восхищение. Тут некоторые женщины закричат: «Ага, а мой вообще ничего не делает, на диване валяется!». Правильно, многие валяются. Может, потому и валяются, что нет стимула. Но если он подвинул шкаф или — о чудо! — починил вдруг розетку, вот и повод для восхищения. Не бубнить: «Пол расцарапал», а воскликнуть: «Какой же ты молодец!». Мужчины — существа незатейливые, заявляю ответственно, нас очень легко купить, очаровать, обольстить. Просто взглянуть с восхищением и сказать: «Ну ты даешь!». Всё, мы готовы. Готовы двигать хоть все шкафы в доме. А еще повесить люстру, занавески, смазать велосипед сына, построить дачу, написать роман. И даже сходить в магазин. Попробуйте восхититься любой чепухой, что он сделал — увидите реакцию. Даже если сделал не очень, тут не все мастера — все равно восхищайтесь. Обнимите, пока он стоит весь потный и замученный. Без женского восхищения мужчина чахнет и тупеет. Семейная жизнь его утомляет и бесит. Я уверен, что половина разводов у нас от того, что жена не умела и не хотела мужа похвалить. Она только зудела, бухтела, иронизировала. И тогда муж совсем ничего не хочет, даже секса не хочет, потому что это вещи связанные. Восторженный женский взгляд — лучшее средство для повышения сами знаете чего. Так вот финал про Аркашу. Ему повезло. Его новая девушка восторгалась даже яичницей с помидорами, которую Аркаша наскоро им готовил. Искренне восторгалась. И Аркаша мне вскоре признался: «Слушай, как мало надо для счастья». Восхищайтесь мужем, ему действительно много не надо. Автор : Алексей Беляков

Мать строгой была. До деспотизма. За двойку можно было в углу настояться. Или за хамство. Лаской не баловала. Говорила, что некогда. На работе с утра до ночи. Скажет: должна это сделать, это и еще это. Попробуй не выполнить распоряжения! Нежность не показывала. Даже когда она – дочь - заболеет. Воспалится горло – ангина. Температура. Накрутит на черенок вилки бинт, окунет в деготь – и давай мазать миндалины. Держит одной рукой голову, другой – орудует. И не смотрит, что у ребенка из глаз – слезы. Кашель лечила сахаром. Растопит его на огне, превратит в тягучую жидкость. И ложечку – в рот. А еще спиртовые компрессы, когда жар. Или из яичного белка. Любила по-своему. Только не показывала. Скрывала. Прятала. Пришла юность. И мать пристально следила, с кем дочь дружит. Если подружка легкомысленная и болтливая, вмешивалась – разрушала отношения. Плакать не велела. Первое замужество – вопреки воле матери. Она ничего сделать не могла. Только со злостью сказала: «Не жалуйся потом». Права оказалась. Брак был гнилым. С дурным отвратительным запахом. Когда все рухнуло, не упрекала. Не говорила, что сама, мол, виновата. Пришла, собрала ее вещи. Молча движением головы приказала: следуй за мной. И увела – из ада. Жить с матерью невозможно. Потому что она командир в юбке. Ей трудно угодить. Она всегда недовольна. Жить нужно так, как она, мать, велит. Возражать нельзя. Пришло время второго замужества. Посмотрела мудро, ничего не сказала. Не благословила. Но и не возражала. Отошла в сторону, притихла. Было ясно: она рядом, несмотря на суровость. Несмотря на кажущееся равнодушие. Лед на сердце растаял, когда родилась внучка. Лицо вспыхнуло солнечным светом. Интересно было наблюдать. Подходит к детской кроватке, и с каждым шагом нежность и нежность. Возьмет ребенка на руки, и замрет – от счастья. Прижмет к сердцу и стоит – шагнуть боится. Затем медленно ходит, держа бесценную ношу. Не видит ничего. Не слышит никого. Девочка заболела. Мать ворвалась в квартиру. Боль развела руками. На пенсии подобрела. Сделалась сентиментальной. Даже плаксивой. Смотрит фильм про войну. Плачет и пьет лекарство. Полюбила под старость лет сидеть на скамейке. Греться на Солнышке. Сидит и думает о чем-то. Быстро состарилась. Не по годам – быстро. Как с потолка – свалилась дряхлость. И немощь. Лежала в кровати. Никого не узнавала. Сдать в дом престарелых душа не позволяла. Душа протестовала. Маялась с ней. Страдала. И ненависть – частая спутница деменции. Меняет дочь на матери белье, а она кричит, старается ногой пнуть в лицо. И крик, и брань, и обидные жалящие фразы. И думала тогда: Господи, прибери ее! Не мучай ее. И меня. Уходила в магазин, или в аптеку. К дому подходила и надеялась, что мать ушла. Что ее нет. Заходила, открывала дверь и смотрела. Нет, дышит. Значит, мука еще. И неизвестно, долго ли еще терпеть. Через два месяца все-таки ушла. Бог прибрал. Печальные церемонии закончились. Стала убирать в пакеты старые материнские тряпки. Спокойно – на сердце. Что поделаешь? Отжила свое. Наткнулась на платье, сложенное аккуратно. В нем мать фотографировалась на паспорт. Давно, очень давно. И вдруг – слезы. Матери больше нет. И не будет. Молилась перед иконой. Прощения просила, что желала смерти. Обессиленная – спать. Мать приснилась молодая-молодая. Будто подошла, ясно взглянула и сказала: «Не сержусь. И ты не сердись. Мне хорошо». Георгий Жаркой

— Ну и катитесь в свою ипотеку! Я, видите ли, жить им мешаю! В комнату зашла — уже скандал, шкаф открыла — опять не так! — Марин, ну не начинай с утра. Мама просто шторы открыла. — Просто шторы? Олег, она вошла без стука, пока мы ещё лежали, распахнула их и стала мои вещи со стула собирать. Ты вообще понимаешь, насколько это ненормально? — Понимаю. Но она у себя дома. — И что? Если мы живём у неё, у нас теперь даже двери нет? Олег сел на край кровати и провёл ладонью по лицу. В коридоре уже звякали плечики. Галина Ивановна, как будто ничего особенного не случилось, продолжала что-то перекладывать в шкафу. Марина слышала, как свекровь открывает одну створку, потом другую. — Мам! — крикнул Олег. — Не трогай, пожалуйста, наши вещи. — Да я не трогаю! — донеслось из комнаты. — Я складываю нормально. У вас всё напихано как попало. Марина резко встала. — Вот. Всё. Хватит. — Что хватит? — Жить здесь хватит. Я сегодня же начинаю искать квартиру. Или ипотеку. Или хоть комнату. Мне уже всё равно. — Марин... — Нет. Ты каждый раз говоришь «не связывайся». Когда она заходила без стука — не связывайся. Когда она полезла в мой шкаф — не связывайся. Когда она поменяла постельное бельё, потому что ей показалось, что мы слишком долго на одном спим, — не связывайся. Когда она спросила, зачем мы днём дверь закрывали, ты тоже сказал не обращать внимания. А я больше не могу не обращать внимания. Олег молчал. Он не был согласен со всем, что делала мать, но каждый разговор о ней быстро превращался в спор, где ему приходилось выбирать слова особенно осторожно. Мать считала, что раз пустила сына с женой в свою трёхкомнатную квартиру, то имеет право знать, что происходит в каждой комнате. Марина считала, что закрытая дверь означает закрытую дверь. Олег уже год пытался существовать между этими двумя убеждениями. Жить у Галины Ивановны предложил именно он, но решение тогда казалось разумным обоим. После свадьбы супруги снимали однокомнатную квартиру почти два года. Потом хозяин поднял аренду. Одновременно они начали серьёзно обсуждать своё жильё и поняли, что при нынешних расходах будут копить на первоначальный взнос слишком долго. — Переезжайте ко мне, — сказала тогда Галина Ивановна. — Комната пустая. Зачем чужому дяде деньги отдавать? За год прилично отложите. Марина сначала сомневалась. Но квартира была просторная, у Галины Ивановны своя спальня, у них — отдельная комната, ещё оставалась гостиная. К тому же свекровь жила одна и при встречах всегда уверяла, что мешать молодым не станет. Первые недели действительно прошли спокойно. Марина даже подумала, что зря боялась. Они с Олегом покупали продукты, оплачивали часть коммуналки, помогали по дому. Галина Ивановна готовила ужины и любила говорить знакомым, что у неё теперь «полный дом». Потом начались мелочи. Сначала свекровь стала заходить в их комнату, когда супругов не было дома. Марина замечала, что книги на тумбочке лежат иначе, одежда в шкафу переложена, зарядка для телефона убрана в ящик. — Я пыль вытирала, — объясняла Галина Ивановна. — Что такого? — Ничего, если бы вы спросили. — Мне у себя дома спрашивать, можно ли пыль вытереть? Олег после этого отвёл жену на кухню Продолжение

Лизе было два года, когда умерла её мать. Вся деревня жалела малышку, но куда её девать? В каждой семье — свои дети. Уже совсем хотели было отвезти сиротку в детский дом, но тут Мария Петрова — мать пятерых детей — заявила, что они с мужем решили её удочерить. — Что ты, Мария, — отговаривали её односельчане, — тебе и со своими справляться нелегко, частенько голодают, а тут ещё чужой ребёнок. — Ничего, — ответила Мария, — где пятеро за столом, там и шестому место найдётся. И она увела девочку к себе. Шли годы. Лиза росла послушной и ласковой девочкой. Она не доставляла особых хлопот новой матери, даже никогда не болела, видно, Ангел-Хранитель защищал её. Нашлись, правда, “услужливые” люди, объяснившие девочке, что она не родная в этой семье, а только приёмыш. Узнав это, Лиза не огорчилась. Напротив, она ещё больше привязалась к своим родителям и часто, обнимая мать, шептала: — Ты всё равно моя самая настоящая мамочка! Выросли родные дети и разъехались по разным городам. Осталась с родителями только четырнадцатилетняя Лиза. Из ребёнка она превратилась в красивую девочку с ясными глазами, всегда спокойную и приветливую. Однажды Мария пошла на речку полоскать бельё. Дело было ранней весной, лёд у берега был ещё крепкий. Подойдя к ближайшей полынье, она поставила таз с бельём и хотела уже приняться за работу. И тут послышался страшный треск, лёд на середине реки вздыбился, треснул, показалась вода. — Лёд пошёл, лёд пошёл! — закричали ребятишки и кинулись на берег. Посмотреть на ледоход вышли и взрослые. Забыв про бельё, как зачарованная, смотрела Мария на грозную картину. И тут льдина, на которой она стояла, оторвалась и медленно двинулась к середине реки. Мария могла бы ещё перепрыгнуть на землю, но растерялась, а полоска воды между ней и берегом -становилась всё шире и шире. Увидав это, женщина в ужасе закричала. Началась паника: кто кричал о лодке, кто о канате, а льдина всё удалялась. Вдруг все увидели бегущую к берегу Лизу. Не останавливаясь, она просто взлетела на близлежащую льдину и, перепрыгивая с одной на другую, стала приближаться к матери. Мать, увидев дочь, в отчаянии крикнула: — Лиза, вернись! Мы обе погибнем! Но девочка не слушала и уже через несколько секунд очутилась рядом с матерью, взяла её за руку и твёрдо сказала: — Успокойся, мама, Бог спасёт нас! Лиза зорко следила за льдиной, на которой они стояли, и как только та налетела на большую, резко скомандовала: - Прыгай! Обе благополучно перепрыгнули. Так, перебираясь по льдинам, они приближались к берегу. Лиза почти тащила обезумевшую от страха мать, и та целиком ей подчинялась. Добравшись до земли, мать с рыданьем упала без сил. Подбежавшие женщины отвели их домой. Народ долго не расходился. Все восхищались поступком девочки, удивлялись её смелости и любви к неродной матери. После этого события уже никто в деревне не называл Лизу приёмышем, а только младшей дочерью Петровых. Автор: Борис Ганаго

— Ну и катитесь в свою ипотеку! Я, видите ли, жить им мешаю! В комнату зашла — уже скандал, шкаф открыла — опять не так! — Марин, ну не начинай с утра. Мама просто шторы открыла. — Просто шторы? Олег, она вошла без стука, пока мы ещё лежали, распахнула их и стала мои вещи со стула собирать. Ты вообще понимаешь, насколько это ненормально? — Понимаю. Но она у себя дома. — И что? Если мы живём у неё, у нас теперь даже двери нет? Олег сел на край кровати и провёл ладонью по лицу. В коридоре уже звякали плечики. Галина Ивановна, как будто ничего особенного не случилось, продолжала что-то перекладывать в шкафу. Марина слышала, как свекровь открывает одну створку, потом другую. — Мам! — крикнул Олег. — Не трогай, пожалуйста, наши вещи. — Да я не трогаю! — донеслось из комнаты. — Я складываю нормально. У вас всё напихано как попало. Марина резко встала. — Вот. Всё. Хватит. — Что хватит? — Жить здесь хватит. Я сегодня же начинаю искать квартиру. Или ипотеку. Или хоть комнату. Мне уже всё равно. — Марин... — Нет. Ты каждый раз говоришь «не связывайся». Когда она заходила без стука — не связывайся. Когда она полезла в мой шкаф — не связывайся. Когда она поменяла постельное бельё, потому что ей показалось, что мы слишком долго на одном спим, — не связывайся. Когда она спросила, зачем мы днём дверь закрывали, ты тоже сказал не обращать внимания. А я больше не могу не обращать внимания. Олег молчал. Он не был согласен со всем, что делала мать, но каждый разговор о ней быстро превращался в спор, где ему приходилось выбирать слова особенно осторожно. Мать считала, что раз пустила сына с женой в свою трёхкомнатную квартиру, то имеет право знать, что происходит в каждой комнате. Марина считала, что закрытая дверь означает закрытую дверь. Олег уже год пытался существовать между этими двумя убеждениями. Жить у Галины Ивановны предложил именно он, но решение тогда казалось разумным обоим. После свадьбы супруги снимали однокомнатную квартиру почти два года. Потом хозяин поднял аренду. Одновременно они начали серьёзно обсуждать своё жильё и поняли, что при нынешних расходах будут копить на первоначальный взнос слишком долго. — Переезжайте ко мне, — сказала тогда Галина Ивановна. — Комната пустая. Зачем чужому дяде деньги отдавать? За год прилично отложите. Марина сначала сомневалась. Но квартира была просторная, у Галины Ивановны своя спальня, у них — отдельная комната, ещё оставалась гостиная. К тому же свекровь жила одна и при встречах всегда уверяла, что мешать молодым не станет. Первые недели действительно прошли спокойно. Марина даже подумала, что зря боялась. Они с Олегом покупали продукты, оплачивали часть коммуналки, помогали по дому. Галина Ивановна готовила ужины и любила говорить знакомым, что у неё теперь «полный дом». Потом начались мелочи. Сначала свекровь стала заходить в их комнату, когда супругов не было дома. Марина замечала, что книги на тумбочке лежат иначе, одежда в шкафу переложена, зарядка для телефона убрана в ящик. — Я пыль вытирала, — объясняла Галина Ивановна. — Что такого? — Ничего, если бы вы спросили. — Мне у себя дома спрашивать, можно ли пыль вытереть? Олег после этого отвёл жену на кухню Продолжение

Однажды одна женщина пришла домой с работы. Был понедельник. Жить не хотелось. А дома семья, и это все усугубляет. Семья говорит: мы решили, что хотим пиццы. Одна женщина говорит: и что? Вы забыли телефон доставки? Семья говорит: нет, но хотели бы забыть. Мы хотим свою, собственную пиццу, приготовленную в собственной духовке собственными руками. Одна женщина говорит: если я сейчас что-то буду делать собственными руками, я откину собственные ноги. Будьте скромнее в желаниях, не делайте из еды культа, расступитесь, я лягу прямо здесь. Семья говорит: мы как бы готовы справиться самостоятельно, потому что мы вообще с приготовлением еды способны справиться самостоятельно. Мы уже все купили и сами нарезали. И от двух, а лучше трех пицц с разными начинками нас всех, а главное, тебя лично отделяет только какой-то час времени и отсутствие прекрасного, сочного теста, мастерски исполненного твоими волшебными руками. Ну живут давно вместе, знают, на какие кнопки нажимать. Одна женщина размякла и думает: да и правда. Чо тут, господи, какой там час, там можно минут за 15 управиться, особенно волшебными руками. Где тут моя волшебная бадейка и годовой запас муки. А пресное тесто, это ж одно удовольствие. Слоеное капризное, дрожжевое слишком самостоятельное, песочное крошится, а пресное знай только кулаками бей. У человека интеллигентной профессии, на самом деле, очень, очень мало возможностей от души поработать кулаками. А потребность в этом существует. Особенно после работы. Особенно в понедельник. А тут такая замечательная кулинарная терапия, сплошная польза для семьи и организма. В общем, когда женщина опомнилась, тесто действительно оказалось волшебным. Очень пластичное, очень глянцевое и вообще как пух. Замесила на совесть. На все 5 литров. На полную бадью. Семья так посмотрела уважительно, но объемы работ комментировать не стала. Снарядили три пиццы. А теста как будто и не уменьшилось. Поставили его в холодильник. Во вторник женщина приходит домой, семья говорит: а давайте сделаем вареников, у нас же еще осталось тесто. Женщина говорит: тогда выкидывайте его к х..рам, какие еще вареники. И пошла к холодильнику решительно. А пресное тесто, оно, если хорошо замешано и правильно стоит, оно замечательно состаривается: пухнет, пышнеет и раздувается в боках. Женщина глянула, ахнула, ну и куда ж такую красоту. Слепили вареники. Теста снова как будто не убавилось. Но вареники получились необыкновенные. Семья ела и плакала от удовольствия. Одна женщина тоже плакала, но по другой причине. Было ясно, что тесто всех поработило и назад дороги нет. С каждым днем в тесте становилось все больше соков, а в женщине все меньше. В среду утром волшебными руками была изготовлена еще партия вареников, нечем же больше заняться с утра, ага. Наступили черные дни. Ели пельмени, пироги, снова пельмени, пирожки разных размеров, кружевные ватрушки, булки-преснушки, булки-пофигушки, булки-когдажеэтокончится. Всего час времени, говорили они. Каких-то две пиццы, и отдыхай, говорили они. Сегодня пятница, рабочий день сокращен, но домой идти страшно. Там тесто. За ночь оно восстанавливает позиции, набирает свежих сил, отращивает отщипанное. И становится все вкуснее... Автор: Вероника Знакомая

Вчера в спортзале наблюдала за пятилетним мальчиком. Пока мама занималась фитнесом, он сидел у основания шведской стенки почти без движения. Малыш возил по воздуху воображаемый корабль и еле слышно отдавал команды штурману: – Лево руля! Прямо по курсу акулы! Он был счастлив. В перерывах между подходами к тренажёрам, мама с нескрываемым раздражением дёргала сына: – Пойди на велодорожку! Попробуй поприседать с мячиком! Возьми скакалку! Малыш кивал, но сидел на месте. Женщина заводилась. Я вспомнила второй курс факультета психологии. Мы сочиняли «Заповеди воспитателя». Усади холерика вырезать ножницами – приготовь зелёнку. Крикни на меланхолика – наживи себе врага. Заставь сангвиника заполнить прописи – посмотри на его слёзы. Отправь флегматика на «весёлые старты» – хоть поржёшь. Темперамент – это навсегда. Малыш не «копается вам назло» – у него просто другой ритм жизни. Мы или принимаем это – или мучаемся. Раздражаемся, злимся, сатанеем. Моя мама часто вспоминает, каким «золотым ребёнком» я была. – Дашь тебе шкатулку с пуговицами, и полтора часа можно заниматься любыми делами! Своих пуговиц я не помню. Но мама уверяет, что я сортировала их по цвету и форме, по структуре и количеству дырочек. Строила пирамидки и выкладывала геометрические фигуры. Я была счастлива. Когда моей дочери исполнилось два года, я (предвосхищая полуторачасовой отпуск) с удовольствием вручила ей семейную реликвию – символ материнского спокойствия – шкатулку с пуговицами. И что? Содержимое мгновенно полетело на пол. Красиво, с грохотом, по всей квартире. Дочь была счастлива. Скажу честно, мне было непросто принять этот фейерверк. Но со временем я поняла совершенно очевидную вещь, которая до сих пор помогает нам избегать конфликтов. У каждого – своя шкатулка с пуговицами. Анна Грин

Каждую пятницу муж приходил без премии и с пакетом из «Детского мира». Детей у нас нет. Правду я узнала в своей кассе Пакет стоял в прихожей, у вешалки, прислонённый к Бориным ботинкам. Синий, с жёлтым мишкой и надписью «Детский мир». Плотный, из тех, что дают на кассе за девять рублей. Алевтина увидела его в пятницу, когда разувалась после работы. Было без двадцати десять, вечерний спектакль кончился поздно. Борис сидел на кухне, ел гречку с котлетой и смотрел новости. — Боря, это что? — Где? — В прихожей. Пакет. — А. — Он не повернулся. — Это Серёге с работы. У него внук родился. Скинулись на подарок, мне поручили купить. Отдам. — А что купили? — Да всякое. Комбинезон, погремушки. Аль, я не разбираюсь, мне продавщица собрала. Алевтина постояла в коридоре. Пакет был завязан на два узла, туго. Борис узлов никогда не вязал. Он и шнурки завязывал так, что они развязывались к обеду. Утром, в субботу, пакета не было. Борис ушёл ни свет ни заря — «к Петровичу в гараж». *** Это была первая пятница. Потом была вторая. Потом третья. Каждую пятницу, через раз или подряд, в прихожей у вешалки стоял синий пакет с жёлтым мишкой. Каждый раз туго завязанный. Каждый раз к утру исчезал. — У Серёги опять внук? — спросила Алевтина на четвёртый раз. — Это уже у Петровича. Аль, ну что ты как следователь. У нас в бригаде двенадцать человек, у всех дети, внуки. Мне доверяют выбирать, я и покупаю. Тебе жалко? Ей не было жалко. Ей было странно. Ещё ей было странно другое. Премия. Борис работал мастером участка в «Омскводоканале» двадцать шесть лет, и каждую последнюю пятницу месяца им давали премию. Небольшую, тысяч восемь-десять. Двадцать шесть лет он отдавал её Алевтине целиком, конвертом, и Алевтина откладывала эти деньги на отпуск. В Анапу, на Алтай, однажды даже в Калининград. Полтора года назад премия перестала приходить. — Отменили, — сказал Борис. — Новый начальник. Режет всё. Алевтина поверила. Новые начальники всегда режут всё. Алевтине был пятьдесят один год. Двадцать два из них она сидела в билетной кассе Омского драмтеатра, в стеклянной будке у входа, где посетителю видны только руки и полкассира. Она продавала билеты и по тому, как люди выбирают места, знала о них больше, чем им хотелось бы. Кто берёт два билета в первый ряд на премьеру и потом один сдаёт за час до начала. Кто приходит один, всегда один, на все спектакли подряд и садится на одно и то же место. Кто покупает «один взрослый, один детский» на новогоднюю сказку и долго выбирает, чтобы ребёнку было видно. Детских билетов она продала тысячи. Своих детей у неё не было. Был у неё один постоянный зритель, которого она про себя звала «Седьмой ряд». Лев Борисович, восемьдесят лет, в пальто с каракулевым воротником. Он приходил на каждый вечерний спектакль, на премьеры и на старые, на комедии и на Чехова, и всегда покупал два билета: седьмой ряд, тринадцатое и четырнадцатое. Садился на тринадцатое. Четырнадцатое оставалось пустым. Однажды, лет десять назад, Алевтина не выдержала и спросила. Продолжение

Настроение: купить дом в деревне, берданку, высадить сто кустов роз, завести пса и говорить с ним по вечерам на ступеньках веранды. Тишины хочу, больше даже информационной. Убрать шум скандалов, вранья, агрессивных точек зрения, которые растворяются в здравом смысле через минуту после высказывания. Хочу, нося простую и удобную одежду, не отвечать на вопросы, почему именно так, а не каблуки или каждый день новый наряд. Потому, что наплевать. А вспоминая одну давнюю знакомую, которая для поддержания интереса к себе у любовника, каждый день выглядела иначе, думаю, какая это дичь, лютая неврозная дичь. Хочу развиваться, по старинке - учеба понятным вещам, сто раз описанным и доказанным, у спокойных профессоров со старорежимными бородками и женщин с мягкими голосами. Покупать бумажные книги, записывать ручкой в тетрадь тезисы и заучивать термины, закрыв глаза, а потом повторять пройденное, глядя в глаза коту. А непрерывного личностного роста и тренировки женственности, как группы мышц - не хочу. Не хочу напористых коучей, и "счастливых жен миллионеров и мам", желающих рассказать, как высадить на крупные деньги ничего не подозревающего мужика. О жизни селебрити в принудительной форме знать ничего не хочу, разве что в связи с их творческими достижениями, а не тем, как и кто из них спускает свою жизнь в унитаз. Как подумаешь, сколько шелухи, сколько пены, так и тянет купить дом в деревне, завести пса и берданку. И пусть весь мир останется за забором. А я тут побуду, с вами и с теми, кто действительно мне дорог, и кому я дорога. Как в песне: хочу лежать с любимым рядом, а с нелюбимым не хочу. Автор: Anna Vladimirovna