«Твой оливье я убрала, его всё равно никто не ест», — свекровь приехала на наш Новый год со своими салатами
31 декабря Вера поднялась в шесть утра, хотя на смену в лабораторию водоканала ей было только третьего. Овощи она сварила ещё с вечера, и теперь на кухонном столе стояли три миски: под оливье, под шубу и под салат с печенью трески, без которого в Мурманске, где она выросла, Новый год просто не считался.
Дольше всего Вера возилась с оливье. Телефон лежал рядом на громкой связи.
— Нина Георгиевна, давайте ещё раз. Яиц на такую кастрюлю сколько?
— Шесть, Верочка, и не жалей. Римма всегда говорит, что оливье без яйца — это картошка в майонезе. И майонез только жирный, «Провансаль». Лёгкий она за майонез не считает.
— Это я помню. Она в позапрошлом году мою банку открыла, понюхала и обратно закрыла.
— Ну вот. А колбасу режь не кубиком, а брусочком, тоненько. Это у неё ещё со столовой. Она тридцать лет школьной столовой заведовала, там у неё всё было по раскладке, до грамма.
Вера молча взяла другую доску и начала резать заново.
— И картошку бери жёлтую, белая разваривается. Огурцы только солёные. Маринованный, Римма говорит, весь оливье сладким делает.
— Взяла бочковые на рынке. Продавщица ещё спросила: «Женщина, вы так придирчиво нюхаете, вы из санэпидстанции?»
— А ты что?
— Сказала, что почти. Я на работе воду нюхаю, мне огурец не страшен.
Нина Георгиевна засмеялась так, что телефон задребезжал по столу.
— Верочка, а Римма знает, что ты её оливье делаешь?
— Нет. И вы ей не говорите. Пусть сядет, попробует и почувствует себя как дома. Мне больше ничего и не надо.
— Буду молчать, как партизан. С наступающим тебя, моя хорошая.
Гена появился на кухне к десяти. Он пришёл с ночной смены в трамвайном депо, поспал три часа и теперь первым делом стащил с доски брусочек колбасы.
— Не хватай, это в салат.
— Я пробу снимаю. О, и мурманская твоя будет. Мама её не ест, ты же знаешь.
— Мама в этом году у нас в гостях. Будет есть что захочет. А не захочет, Денис съест.
— Это точно. — Гена дожевал колбасу. — Слушай, а может, зря мы всё это затеяли? Мама бы у себя накрыла, как всегда, мы бы приехали, посидели.
— Гена, мы это в ноябре обсуждали.
— Да помню я, помню.
В ноябре Денис позвонил и сказал, что придёт на Новый год не один, а с Соней, и что всё у них серьёзно. Вера после этого звонка весь вечер ходила по квартире, а потом сказала мужу, что хочет хоть раз встретить праздник у себя. Чтобы Соня пришла не к бабушке, где всё давно расставлено по своим местам, а к ним. И чтобы сама Вера в кои-то веки была за столом хозяйкой, а не той, кто привозит нарезку. Римма Георгиевна выслушала сына по телефону, помолчала и сказала, что ей и правда уже тяжело готовить на всех. Вера тогда даже растерялась, она готовилась уговаривать свекровь до самого декабря.
— Она точно ничего не повезёт? Ты ей ещё раз сказал?
Продолжение
