Обида душила её весь вечер. Она не могла заставить себя сказать Андрею — боялась, что муж не поверит, решит, что жена преувеличивает или неправильно поняла соседку. Поэтому Люда решила проверить догадку сама, без лишнего шума, чтобы не разжигать скандал раньше времени.
На следующий день она под благовидным предлогом навестила Тамару Петровну — якобы за рецептом соуса, который подавала на последнем юбилее. Разговор за чаем потёк спокойно, и Люда, выждав момент, невзначай спросила:
— Тамара Петровна, а вам не тяжело каждый раз доплачивать за мою готовку? Я же вроде как для семьи стараюсь.
Женщина замерла с чашкой у губ, не понимая подвоха.
— Как же не платить, милая? Валентина Сергеевна честно сказала: труд оплачивается, ты профессионал, время своё тратишь. Мы ж не нахлебники какие, всё по-человечески.
Люда изобразила понимающую улыбку, хотя внутри всё сжалось от гнева. Сомнений не осталось: свекровь зарабатывала на её труде, представляя дело так, будто помогает невестке найти дополнительный заработок, а на деле присваивала деньги себе, ничего не сообщая Люде.
Вечером она долго сидела на кухне, глядя в окно, обдумывая, как поступить. Первым порывом было устроить скандал прямо сейчас, высказать свекрови всё, что накопилось. Но чем дольше Люда размышляла, тем яснее понимала: крик и слёзы ничего не изменят, Валентина Сергеевна найдёт способ оправдаться, обернуть ситуацию в свою пользу, а сама Люда останется в глазах Андрея истеричкой, раздувающей пустяковый конфликт.
Нужен был другой путь — такой, чтобы свекровь сама почувствовала неловкость, сама осознала, что поступала неправильно, без криков и обвинений со стороны невестки.
План созрел быстро. Спустя несколько дней Валентина Сергеевна, как обычно, объявила о новом заказе.
— Людочка, у Тамары на этой неделе день рождения, я уже пообещала твою помощь. Ты ведь не откажешь?
— Конечно, помогу, — ответила Люда с прежней готовностью, ничем не выдав своих истинных намерений.
И вот теперь, стоя на кухне Тамары Петровны, Люда наконец услышала, как рушится месяцами выстроенная схема. Голос свекрови из трубки звучал сбивчиво, оправдательно, лишённый привычной уверенности.
— Ну, ты же понимаешь, инфляция, продукты дорожают… — доносилось из соседней комнаты.
— Валентина, — перебила Тамара Петровна резко, — я же прекрасно помню, сколько ты с меня брала раньше и сколько теперь просит Люда сама. Разница слишком большая для простого подорожания продуктов. Ты мне не темни, объясни толком.
В трубке повисла пауза, тяжёлая, вязкая, полная невысказанного смущения. Люда, стоя у плиты, ощутила, как внутри разливается спокойное удовлетворение — наконец-то правда начинала проступать наружу без её прямого участия, естественным путём, через недоумение чужих людей.
Тамара Петровна вошла на кухню бледная, растерянная, теребя край фартука.
— Люда, милая, объясни мне, ради всего святого, что происходит? Валентина говорит одно, ты просишь другое, я вообще перестала понимать, кому и сколько я должна за твою работу.
Люда отставила нож, вытерла руки и посмотрела на женщину прямо, без злости, спокойно, как смотрят на человека, которому предстоит узнать неприятную правду не по своей вине.
— Тамара Петровна, я всегда готовила бесплатно, беря деньги только на продукты. Я узнала недавно, что Валентина Сергеевна брала с вас плату за мой труд, но мне эти деньги никогда не передавала. Я не знала об этом до последнего времени.
Женщина охнула, прижав ладонь ко рту.
— Так вот почему она всегда так странно отводила глаза, когда я спрашивала, всё ли Люде хватает… Господи, я же ей доверяла! Думала, честно распределяет между вами!
Люда кивнула, стараясь держаться ровно, без лишних эмоций.
— Сегодня я решила показать ей, что чувствую себя, узнав правду. Подняла цену вдвое, чтобы она сама поняла: так продолжаться не может.
Тамара Петровна, всё ещё бледная, опустилась на табурет, обдумывая услышанное.
