— Я должна отдать всю свою премию твоей маме на ремонт дачи?! А мы что жрать будем?! Штукатурку?! Ты не принес в дом ни копейки за полгода
— Марин, только не начинай сразу спорить. Премию в пятницу переведём маме, и вопрос с крышей наконец закроется.
Марина застыла у шкафа с чистым бельём. Она как раз складывала на полку наволочки и сначала решила, что ослышалась. Петя сидел на краю кровати с телефоном в руке, будто сообщил не о её деньгах, а о времени доставки воды.
— Что значит «переведём»?
— То и значит. Там кровля течёт уже второй год. Мама нашла бригаду, материалы сейчас по акции. Если тянуть до весны, выйдет дороже.
— Я спросила не про крышу. Что значит «премию переведём»?
Петя недовольно провёл ладонью по колену.
— Марин, ну не цепляйся к словам. Мы семья. Маме нужна помощь. У нас как раз будут деньги.
— У нас? — Марина медленно закрыла дверцу шкафа. — Петя, премия будет у меня. За мой год. За мои переработки. За четыре субботы на инвентаризациях. Каким образом она уже стала деньгами твоей мамы?
— Не моей мамы, а нашей семьи. И не навсегда. Мы один раз поможем, зато крыша лет десять простоит.
Он говорил спокойно, и именно это спокойствие раздражало сильнее крика. Шесть месяцев Петя не приносил домой ни рубля. Первые два Марина не считала это катастрофой. Его действительно некрасиво выдавили из фирмы: новый начальник привёл своего человека и сделал всё, чтобы старые сотрудники ушли сами. Петя пришёл домой злой, бросил на кухонный стол пропуск и сказал, что больше не будет унижаться за семьдесят тысяч. Марина тогда обняла его и сказала: отдохни пару недель, выспись, потом найдёшь нормальное место.
Две недели растянулись на полгода.
Сначала Петя хотел только руководящую должность. Потом — только рядом с домом. Потом выяснилось, что график пять через два ему «не подходит после такого выгорания». В двух местах предлагали меньше прежней зарплаты, и он отказался, потому что «нельзя обесценивать себя». На собеседование в логистическую компанию не поехал из-за дождя: решил, что если работодатель не согласился перенести встречу, значит там «отношение к людям уже понятно».
Всё это время Марина платила коммунальные услуги, покупала продукты, оплачивала интернет, бензин для старенькой Петиной машины и даже его стоматолога. Она не попрекала. Почти не попрекала. Только раз, когда в конце месяца пришлось снять пять тысяч с накопительного счёта, сказала, что так долго продолжаться не может.
Петя ответил, что понимает.
Теперь он сидел на их кровати и распоряжался её годовой премией.
— Сколько нужно на крышу? — спросила Марина.
— Около ста восьмидесяти. Может, сто девяносто, если менять пару досок.
Она коротко засмеялась, не потому что было смешно.
— У меня премия двести десять.
— Ну вот. Даже останется.
— Двадцать тысяч? Это ты называешь «останется»?
— А что ты собиралась делать с двумястами десятью тысячами? — Петя наконец поднял на неё глаза. — Ты же не машину покупаешь.
