— Меня отрезали, как чужую, — пожаловалась свекровь сыну, когда я поставила лимит на её карту
— Четыре двести, Вер. Сегодня последний день, мне завтра в кафе предоплату нести.
Галя, старший кассир, стояла в дверях кабинета товароведов со списком, где столбиком шли фамилии и суммы.
— Вычёркивай, Галь. Не пойду я на корпоратив.
— Да ладно тебе. Горячее, ведущий, музыка. Раз в год люди посидят по-человечески, а не в подсобке над контейнерами.
— Нам зарплату вчера дали, а следующая двадцатого января. Посчитай, сколько это дней.
— Я такое не считаю, мне от этого нехорошо. Ладно, оставлю тебя пока карандашом. Вдруг передумаешь.
Галя ещё стояла в дверях, когда у Веры на столе пискнул телефон. Банк: «Покупка 23 140 ₽. Доставка продуктов».
Первая мысль была про мошенников. Вера открыла приложение, чтобы заблокировать всё подряд, и увидела под суммой: «Карта Зои М.».
Эту карту Стас сделал матери прошлой зимой. Счёт у них с Верой был общий, туда оба переводили деньги на жизнь, и каждая покупка приходила в телефон обоим. Тогда, в январе, Зоя Михайловна позвонила сыну: до пенсии неделя, а в аптеке по рецепту насчитали почти четыре тысячи. Стас съездил, оплатил, а через несколько дней привёз ей дополнительную карту.
— Вдруг лекарства срочно понадобятся, мам. Пользуйся, не стесняйся.
Вера тогда не возражала. За год по карте свекрови прошло совсем немного: аптека на тысячу двести, аптека на восемьсот шестьдесят, пару раз хлеб с молоком, один раз две триста на рынке. Вера видела каждую покупку и ни разу ничего не сказала. Пенсия у свекрови двадцать четыре тысячи, с такой не разгуляешься.
Двадцать три тысячи за один раз — это было уже совсем другое.
— Ты чего застыла? Поставщик опять накладную перепутал?
— Нет. Свекровь к Новому году подготовилась.
Продолжение
