Гоголь всю жизнь боялся грозы настолько сильно, что во время сильных ливней прятался в чулане или под кроватью, зажимая уши и бормоча молитвы. Слуги вспоминали, что даже в зрелом возрасте, будучи уже знаменитым писателем, он мог сорваться со светского обеда при первых раскатах грома. Друзья списывали это на общую нервную впечатлительность автора «Вия» и «Страшной мести» — человека, который лучше многих умел изображать потусторонний ужас именно потому, что сам жил с обострённым чувством тревоги. Мистика в его текстах, по мнению исследователей, была не литературным приёмом, а прямым продолжением собственного мироощущения, в котором граница между реальным и жутким всегда казалась зыбкой.
«Забавно, что мы часто не понимаем самих себя» — Николай Гоголь
