Лев Толстой, вопреки распространённому мифу, вовсе не с рождения был убеждённым моралистом — в молодости он был страстным игроком в карты, регулярно проигрывал крупные суммы, включая часть родового имения, и вёл образ жизни, весьма далёкий от позднейшей проповеди простоты и аскетизма. Именно этот бурный, полный ошибок и падений жизненный опыт молодости лёг в основу многих внутренних метаний его героев — от Пьера Безухова до Левина. Только в зрелом возрасте, после мучительного духовного кризиса, он пришёл к отказу от прежней жизни, богатства и даже собственных ранних произведений, которые к старости считал недостаточно нравственными. «Все думают изменить мир, но никто не думает изменить себя» — написал человек, прошедший через собственное радикальное изменение уже далеко не в юности.
