Набоков был не только писателем, но и серьёзным энтомологом — изучение бабочек оставалось его настоящей страстью с детства и до последних лет жизни. В эмиграции в США он много лет работал куратором коллекции чешуекрылых в Музее сравнительной зоологии при Гарварде, лично описав несколько новых видов бабочек, названия которых используются в науке до сих пор. Друзья вспоминали, что он мог часами с равным увлечением говорить и о литературном стиле, и о строении крыла редкого экземпляра. Свою страсть к энтомологии Набоков считал не менее важной частью себя, чем писательство. «Действительность есть бесконечная последовательность ступеней, уровней восприятия», — писал он, будто описывая одновременно и мир природы, и устройство собственной прозы.
