Марина Цветаева, уже вернувшись из эмиграции в СССР в 1939 году вместе с семьёй, столкнулась не с долгожданным возвращением на родину, а с новой волной трагедий — арестом мужа и дочери, полным отсутствием жилья и работы. Она скиталась по чужим углам, перебивалась случайными переводами, практически лишённая возможности публиковать собственные стихи в новой советской действительности. В 1941 году, во время эвакуации в Елабугу, оказавшись в крайней нужде и одиночестве, она покончила с собой, оставив короткие прощальные записки близким и сыну. Место её захоронения до сих пор известно лишь приблизительно. «Всё перемелется, будет мукой» — писала она задолго до этих последних, самых тяжёлых лет своей жизни.
