В 1830 году издатель поставил Гюго жёсткий срок: роман о соборе Парижской Богоматери должен быть готов через несколько месяцев, иначе — неустойка. Гюго, вечно отвлекающийся на журналистику, политику и светскую жизнь, понимал: по доброй воле он не сядет за стол.
Тогда он совершил радикальный поступок — запер всю свою уличную одежду в шкафу и отдал ключ слуге с приказом не отдавать её ни под каким предлогом, что бы он ни говорил.
Оставшись в одном халате, писатель физически лишил себя возможности выйти из дома.
Несколько месяцев он не покидал кабинета, кутаясь в шаль и работая почти без остановки при свечах. Роман был закончен точно в срок — тот самый, что подарил миру Эсмеральду и Квазимодо.
«Отчаяние тоже имеет свои экстазы» — написал он в романе, рождённом собственным добровольным заточением.
