«Рукописи не горят».
Эти слова Воланд произносит в романе «Мастер и Маргарита», легким жестом возвращая Мастеру из пепла его сожженную книгу. Мы привыкли видеть в этой фразе красивую, возвышенную метафору о бессмертии искусства, но для самого Михаила Булгакова это был личный, физический кошмар, который он пережил наяву.
В марте 1930 года, доведенный до крайнего отчаяния жестокой травлей критиков и полным запретом своих пьес, писатель собственноручно бросил первую редакцию романа о дьяволе в топку печи. Он был уверен, что его карьере и жизни пришел конец, но уничтожить созданный мир в своей голове так и не смог.
Спустя два года Булгаков начал мучительно восстанавливать текст буквально по памяти, работая над ним вслепую и превозмогая смертельную болезнь до самого последнего вздоха, чтобы доказать: истинное пламя задушить невозможно.
