«Отъезд мой огорчит тебя. Сожалею об этом, но пойми и поверь, что я не мог поступить иначе. Положение мое в доме становится, стало невыносимым. Я не мог жить так, как я жил последние 15 лет. Мучаюсь, что я тебе делаю тяжелое, но пойми и поверь, что я не мог поступить иначе...»
Эти строки Лев Толстой оставил в предсмертном письме жене, когда глубокой ночью тайно ушел из Ясной Поляны. Мы привыкли видеть его мудрым старцем в идеальном покое, но на самом деле в собственном доме писатель годами задыхался.
Его тяготил статус «живого святого». В усадьбу ежедневно съезжались сотни паломников и репортеров, ловивших каждое слово. Толстой не мог сделать и шага без фотовспышек. Навязчивых почитателей — их в семье иронично звали «толстовцами». Он отчаянно мечтал о простой, незаметной жизни, где можно просто колоть дрова и быть обычным человеком, а не великим графом.
