«Я нарочно иду нечесаным, с головой, как керосиновая лампа, на плечах» - Есенин
Для публики это был образ стихийного бунтаря, который выходит на сцену прямо из кабака. На самом же деле за этой «нечесаностью» стоял строгий расчет.
Есенин часами репетировал перед зеркалом жесты и перед каждым выходом к публике специально взбивал свои золотые кудри. В темной, погруженной в послереволюционный хаос Москве метафора была точной: поэт продавал себя как единственный источник света.
Именно в образе «хулигана с горящей головой» Есенин подчинил себе столицу, а в кабаре «Стойло Пегаса» выстраивались очереди, чтобы увидеть этот живой, сгорающий на глазах светильник.