Мы пенсионеры👵
MAX ·
— Ты что здесь делаешь?
Она подняла на меня глаза.
— Мама сказала не возвращаться, пока папа не уснёт.
— А Миша где?
— Дома остался. Папа на него сердится.
Я бросила сумку с почтой соседке и пошла к Корнеевым. В доме Павел кричал, а Валентина плакала и одновременно смеялась. Миша стоял возле стены. У него была разбита губа.
— Ты что творишь?! — закричала я на Павла.
Он повернулся ко мне, качнулся и ткнул пальцем в сторону двери:
— Не лезь, почтальонша. Мой сын — сам воспитаю.
— Это не воспитание.
— А что?
— Ты его бьёшь.
Павел посмотрел на Мишу так, словно только сейчас заметил мальчика.
— Я его человеком делаю. Чтобы не вырос размазнёй.
Миша не плакал. Он вообще при отце старался не плакать, потому что Павла слёзы злили ещё сильнее.
Я забрала детей к себе. Накормила щами, уложила Катю на диване, обработала Мише губу. Он сидел на кухне, обхватив кружку с чаем обеими руками.
— Вы нас не отдавайте никуда, Вера Павловна, — попросил он.
— Куда?
— В детский дом.
— Почему ты об этом думаешь?
— Папа говорит, если кому-нибудь расскажем, нас увезут. Катю отдельно, меня отдельно.
— А ты хочешь домой?
Миша долго молчал.
— Катя хочет. Когда мама трезвая, она добрая. Она нам песни поёт.
Вечером Валентина пришла за детьми. Трезвая, заплаканная. Упала перед ними на колени, обнимала, целовала, обещала, что больше ни капли не выпьет.
— Простите меня, кровиночки мои. Всё теперь по-другому будет. Я Павла прогоню. На работу вернусь. Корову купим.
Катя поверила сразу. Она прижалась к матери и тоже заплакала. Миша стоял возле двери и смотрел в пол.
— Ты веришь мне, сынок? — спросила Валентина.
— Не знаю.
Мать вздрогнула, будто он её ударил.
— Как же не знаешь? Я ведь мать твоя.
— Ты в прошлый раз то же самое говорила.
Валентина поклялась детьми, могилой своего отца, собственной жизнью. Несколько недель в их доме действительно было тихо. Она ходила на ферму, белила стены, стирала занавески. Павел чинил сарай. Вечерами они ужинали всей семьёй.
Катя однажды прибежала ко мне радостная:
— Вера Павловна, у нас теперь всё хорошо! Папа сказал, летом повезёт нас на речку.
Только счастье в том доме оказалось коротким.
В начале декабря Павлу заплатили старый долг. Он вернулся с двумя бутылками. Валентина сначала кричала, что выгонит его, а потом села рядом.
Утром дети снова пришли в школу голодными.
Учительница Анна Сергеевна написала в район. Приехала комиссия: две женщины в хороших пальто и участковый. Корнеевых предупредили заранее. Валентина вымыла полы, соседка дала ей продукты, Павел на один день протрезвел. Дети стояли возле печки — чистые, причёсанные, напуганные.
— Родители вас обижают? — спросила женщина у Миши.
Он посмотрел на Катю.
— Нет.
— Бьют?
— Нет.
— Есть дома еда?
— Есть.
Женщина открыла шкаф, увидела пакет крупы, хлеб и банку варенья, которую принесла соседка.
— Ну вот, — сказала она участковому. — Небогато, конечно, но кто сейчас богато живёт?
Перед отъездом она погладила Катю по голове и посоветовала Валентине меньше ругаться при детях.
Вечером Павел избил Мишу за то, что тот «пожаловался чужим». Хотя мальчик не сказал им ни слова.
Наступила зима. Морозы стояли такие, что ночью деревья трещали, будто по лесу кто-то стрелял. В школе готовились к Новому году. Кате дали роль Снегурочки. Анна Сергеевна нашла для неё голубое платье, обшитое ватой.
Катя репетировала дома шёпотом. Боялась разбудить родителей.
— Здравствуйте, ребята! — едва слышно говорила она, разводя руками. — Я пришла к вам из далёкого снежного леса…
— Громче надо, — подсказывал Миша.
— Папа услышит.
— Его дома нет.
Катя всё равно говорила тихо. Она уже разучилась быть громкой.
За день до праздника Валентина продала голубое платье женщине из соседней деревни. Ей не хватало денег на выпивку.
Катя долго стояла перед пустым гвоздём, на котором висел костюм. Потом спросила:
— Мам, а как же утренник?
— Другую Снегурочку найдут.
— Но я слова выучила.
— Отстань!
