Публикация от 22 июля 2026

Мама Мама умерла, когда мне было 13 лет, от тяжелой болезни. Хорошо ли, худо ли, но я выросла, вышла замуж и была беременна первым ребенком. Про определение пола ребенка посредством УЗИ-диагностики тогда в нашей глуши и слыхом не слыхивали. Месяц оставался до родов, когда мне приснился странный сон: теплый летний день, мягкая пыльная дорога, и мы с сынишкой идем тихонько по этой дороге, он так забавно ножками топает…. И вдруг навстречу идет моя мама — ничуть не изменившаяся, такая, какой я помню ее, когда она была здорова. Подошла она к нам, мы поговорили, а потом она мне говорит: «Давай я с внучком-то погуляю немножко, а ты отдохни пока — вон хоть под дерево присядь». «Что ты, — говорю я ей, — никак нельзя тебе уводить с собой ребенка, ты же умерла». А она отвечает: «Да ты не беспокойся, мы недолго с ним погуляем», — и как-то я возразить ей ничего не могу. Она берет сынишку за ручку и уводит по этой пыльной дороге куда-то за горизонт, а я стою и плачу от тревоги и страха. Через некоторое время они возвращаются, о чем-то беседуя и смеясь, мне торжественно вручается сын, и детская ручонка вновь цепляет меня за палец. Спустя неделю я проснулась ночью оттого, что у меня началось кровотечение. Кровь не просто текла — она журчала ручьем. Когда привезли меня в роддом, я была в сознании, но тело было уже невесомое, а в голове будто хрустальные шарики перекатывались. «Сердцебиение и движение плода не прослушиваются, но ты не бойся, мы тебя спасем, сейчас прокесарим наскоротень», — сказал медбрат, сноровисто устанавливая на штативе для капельниц бутыль с донорской кровью. Операция прошла успешно, но на вопросы мои о состоянии ребенка мне отвечали уклончиво и впервые показали его только на 9-й день — до этого времени он находился в реанимации, был слишком слаб, и состояние его при рождении по шкале Апгар оценивалось в 1 балл (женщины знают, что это значит). «Оставь его в роддоме, откажись, — сказала мне толстая добрая фея в белом халате, которая принесла показать мне детеныша. — Он пять минут не дышал и не кричал, дурачком же будет, овощем. А ты молодая, еще родишь». Но я не послушалась добрую фею и унесла из роддома конверт, перевязанный синей лентой. Моему сыну сейчас 35 лет. «Ты не беспокойся, мы недолго с ним погуляем», — сказала тогда мама. И еще она добавила: «Все будет хорошо, мы очень скоро вернемся». Она сдержала свое слово. Мамы никогда не обманывают.