Мистические истории
MAX ·
«Безликий»
В старом городском парке есть одна скамейка. Та, что стоит под старой ивой, склонившейся к самой земле. Говорят, на ней иногда сидит Человек.
Его не видели в лицо — его лицо всегда скрыто тенью, книгой или просто поворотом головы. Он не делает ничего плохого. Он просто сидит. Но каждый, кто садился на его скамейку, замечал странности.
У Ани после этого три дня текли чернила из ручки на важных документах. У Максима дома все часы стали отставать ровно на десять минут. У Кати в хлебнице каждый вечер появлялся один лишний, абсолютно чёрный, сухарь.
Все они помнили одно: лёгкий запах старой бумаги и мокрой земли, исходивший от того Человека. И чувство — будто кто-то только что стер кусок их памяти, оставив лишь смутное недоумение.
Однажды маленький мальчик, гоняя мяч, случайно ударил его в сторону той скамейки. Мяч катился прямо к ногам Сидящего. Мальчик замер, боясь подойти.
Человек медленно наклонился, поднял мяч и протянул его. Его рука была бледной и удивительно длинной. Мальчик, не дыша, взял мяч. И в тот миг увидел — под капюшоном, в глубине, где должно быть лицо, была лишь идеально гладкая, матовая поверхность, без единой черты.
В ту же секунду он услышал внутри своей головы тихий, спокойный голос, без единой эмоции:
«Твой дедушка забыл дома очки. Он волнуется. Беги к нему.»
Мальчик обернулся и увидел на другой аллее своего деда, который действительно в растерянности ощупывал карманы. Он побежал к нему, забыв обо всём. Обернулся лишь на повороте.
Скамейка под ивой была пуста.
С тех пор мальчик иногда видит его — в переполненном автобусе, в очереди в магазине, в окне проходящего поезда. Тот же капюшон, та же скрытая тенью голова. Он никогда не подходит близко.
Но он замечает, что после этих встреч маленькие, досадные проблемы вокруг куда-то исчезают. Сами собой. Находят потерянные вещи, улаживаются мелкие ссоры, находится правильное решение.
Он понял: Безликий не вредит. Он стирает. Стирает мелкий беспорядок, суету, оплошности. Но мальчик боится задать себе один вопрос:
Что будет, если однажды Безликому придётся стереть что-то большое? Или кого-то? И не останется ли на скамейке под ивой ещё один молчаливый человек с гладким, как чистый лист, лицом?
