Мистические истории
MAX ·
Там была ее же спальня. Та самая комната, из которой она только что выбежала. Та же кровать, те же меняющиеся обои, то же запертое окно. Но теперь комната казалась меньше. Потолок – ниже. Стены – ближе. А шелест... он был теперь не снаружи. Он исходил изнутри стен. Гулкий, влажный, как дыхание спящего великана.
Лиза отшатнулась, захлопнув дверь. Она обернулась. Комната, в которой она стояла... была абсолютно идентична той, что была за дверью. Та же кровать, те же обои, которые продолжали свою жуткую метаморфозу, то же окно. Она была в ловушке. В двойной ловушке. Дом не просто издавал звуки или менял обои.
Дом перестраивался. Под нее.
Он изучал ее страх, ее попытки убежать, и теперь воспроизводил его убежище внутри него же самого, делая его теснее, ближе, своим. Шелест слился в низкий, вибрирующий стон, который исходил отовсюду – из-под пола, из-за стен, даже из воздуха, который стал густым и спертым. Лиза медленно сползла на пол, прижавшись спиной к дверям, которые вели не наружу, а в зеркальный кошмар ее собственной комнаты.
Она поняла. Дом не хотел ее убивать. Он не хотел причинять боль. Он хотел только одного – чтобы она осталась. Навсегда. Стала его частью. Как эти обои. Как эти скрипучие половицы. Как сам воздух, пропитанный древней пылью и тихим, ненасытным голодом.
Шелест стих, сменившись абсолютной, звенящей тишиной. Но эта тишина была страшнее любого звука. Она была вниманием. Пристальным, немигающим вниманием самого дома. Он ждал. Ждал, когда она осознает, что выхода нет. Что ее новая комната – ее спальня, ее гостиная, ее коридор – это теперь весь ее мир. Маленький, дышащий, живой мир, который сжимался с каждым ее вдохом.
Лиза закрыла глаза, но это не помогло. Она чувствовала, как стены потихоньку, неумолимо движутся ближе.
