Вот только несколько дней спустя она, что для нее нехарактерно, непринужденно беседует со мной один на один из Лондона. Я застала ее в разгар рабочего дня; она все время извиняется за то, что не включила камеру, потому что находится в движении, но ее голос достаточно оживленный, чтобы компенсировать отсутствие визуального контакта. «Мне нравится, что вы решили начать с того, что нравится мне, — с моих любимых фильмов», — говорит она. Как оказалось, мы не единственные, кто предаётся воспоминаниям: в алгоритмах Instagram поколения Z часто появляются отрывки из фильмов с участием Катрины. Прошло 18 лет с тех пор, как ее небесно-голубое платье с кисточками от "Zara Zara Touch Me" ("Race") и жевательно-розовый наряд от "Jee Karda" ("Singh is Kinng") ставили перед молодыми девушками цели в гардеробе, 17 лет с тех пор, как легион молодых парней влюбился, увидев, как она показала язык в "Tera Hone Laga Hoon" ("Ajab Prem Ki Ghazab Kahani") и 11 лет с тех пор, как "Afghan Jalebi" ("Phantom") стал хитом благодаря тому, что она исполнила немногое, кроме как зайти в таверну в военной куртке с длинными рукавами, практичных джинсах, армейских ботинках и с горящими глазами. Эти моменты, а также гиперболизированные фанатские мемы — например, «у блеска для губ Катрины было больше экранного времени, чем у некоторых актеров» и «жизнь была прекрасна, когда Катрина говорила на хинди с использованием курсива» — легко использовать для ностальгии в интернете. Еще проще объяснить ее успех привлекательной внешностью: в конце концов, она была первой актрисой Болливуда, с которой сшили официальную Барби. И хотя нельзя отрицать, что привилегированное положение может дать вам преимущество в индустрии, где все завязано на красоте, Катрина всегда стремилась к тому, чтобы люди смотрели не только на ее лицо. Когда ее актерские навыки подверглись сомнению, она обратилась к тренерам и записалась на мастер-классы, чтобы исправить ситуацию. Когда ее танец назвали роботизированным, она обратилась за помощью к гуру катхака Виру Кришнану и тренировалась в комнате размером 3 на 3 метра без кондиционера с 7 утра до часу дня. Это стало основой для песен, которые она исполнила в фильмах ‘Sheila Ki Jawani’, ‘Chikni Chameli’, ‘Kala Chashma’ и ‘Suraiyya’ — песен, которые она предпочитает называть «энергичными танцевальными треками», а не танцевальными номерами. «Музыка и танец — неотъемлемая часть индийского кино», — объясняет она. «Когда я пришла в индустрию в 17 лет, меня поразило, как двигались Шридеви, Рекхаджи и Мадхури Дикшит. Это была поэзия в движении. На протяжении веков женщины вдохновляли многих творцов, и танец для меня — один из самых важных видов искусства. Но он должен приносить истинную радость тому, кто его исполняет».
Для Катрины танец действительно был источником радости, но также и неустанного стремления подчинить свое тело своей воле. Вероятно, именно поэтому Табу, с которой она снималась в «Fitoor» (2016), назвала ее самой трудолюбивой актрисой из всех, кого она встречала. Я почти слышу, как Катрина морщится, когда я использую это прилагательное, говоря о ее стремлении к совершенству. «Я бы хотела, чтобы к слову “трудолюбивая” прилагалось еще несколько поэтичных, задумчивых эпитетов. Но послушайте, — смеется она мгновение спустя, — это качество есть во мне, оно следует за мной и почти всегда приводит меня туда, куда мне нужно. Целеустремленность — одна из моих сильных сторон; я могу отдохнуть только после того, как выложилась на тысячу процентов. Это не значит, что я сделала что-то лучше других; это значит, что я сделала все, на что способна. Сейчас я пытаюсь понять, как совмещать роли актрисы, предпринимательницы, матери, жены, дочери, сестры. Это более сложный танец».
