Помнил ли Дхаван, что стоял слишком близко к телевизору, просматривая те старые интервью, еще до того, как все это стало частью его жизни? Стоял ли он когда-нибудь перед зеркалом, принимая вопрос, адресованный Шахрукху или Санджаю Датту, за свой собственный? Отрабатывал ли он улыбку? Пожатие плечами? Не отсюда ли эта непринужденность, причина, по которой он не такой обидчивый, как его сверстники, щедрый даже с теми, кто над ним насмехается, всегда отвечающий той самой улыбкой, которой люди любят подражать?
"В наши дни нас, актеров, так часто видят", - говорит он. Мир изменился, и, конечно же, он имеет в виду социальные сети. Все теперь навсегда, и это повторяется.
“Смеющийся человек раньше был просто смеющимся человеком. Теперь кто-то всегда спрашивает: почему? Почему он так счастлив? Почему он так много улыбается?" - говорит он. "Так много всего есть, по чему люди могут судить о тебе. Не все является публичным выступлением. Иногда ты просто со своими друзьями валяешь дурака из-за чего-то, потому что это то, что ты делаешь с друзьями. Но если ты попытаешься разделить эту сторону ...».
Говоря это, он наклоняет голову, и я замечаю четыре желтые буквы на его кепке, обрезанные прежде, чем я успеваю разобрать слово. “Было так много случаев, когда я невинно дурачился по поводу чего-то, буквально просто для того, чтобы пролить свет на ситуацию, но меня воспринимали всерьез, а затем делали выговор. Это-была-всего-навсего-ШУТКА!”
Я слышу под этим предложением что-то вроде раздражения, но если только это не связано с его ремеслом, ничто из этого его больше не трогает. Однако раздел комментариев - это машина для вынесения вердикта, работающая круглые сутки. "Ему следовало бы сниматься в более серьезных фильмах, таких как October или Sui Dhaaga. ‘Сэр, пожалуйста, еще один фильм с вашим отцом’. «Почему все его ненавидят, он же такой милый». И почти под каждым его интервью кто-то где-то называет его «скромным». Даже его любимое лакомство, которое он позволяет себе в перерывах между дублями, пропитано этим словом: это «Парле-Джи», пропитанный гарам-гарам-чаем. Я спрашиваю его, не задумывается ли он, почему именно это слово, из всех возможных, раз за разом приписывают ему.
«Понятия не имею. В детстве меня тоже часто называли «скромным». Я никогда этого не понимал. Я видел, как мои друзья делают то же самое, что и я, но их никогда так не называли».
В конце концов, звездных детей заранее прощают за самодовольство и некоторую заносчивость. Ему нравится думать, что он никогда этим не пользовался. «Думаю, это ошибочное представление. Когда кто-то находится в привилегированном положении, он должен использовать его, чтобы помогать другим. Если вы этого не делаете, мне это кажется странным». Возможно, именно это имела в виду Анушка Шарма, когда, сидя рядом с ним во время интервью для Film Companion, сказала, что он самый уверенный в себе актер из всех, с кем ей доводилось работать, и что именно он мог бы возглавить движение за равенство гонораров в Болливуде.
