Михаил Хазин
MAX ·
Крипто Тайс: «Сенсация. Новый глава Федерального резерва только что подал сигнал: курс резко разворачивается»
Кевин Уорш: «Речь идёт о такой повестке реформ, которая не сделает положение ещё хуже. Да, знаю, это может расстроить кое-кого из ваших зрителей, Питер. Считайте это предупреждением.
Вот чем мы с вами занимаемся в университетских кругах. Я считаю: нынешняя администрация получила в наследство полный бардак — и в бюджетной, и в денежно-кредитной сфере. И она обязана из этого бардака выбраться. Никто не говорил, что будет легко.
Мы влезли в эту историю не за один день. И вылезем не за один день.
Чтобы те цифры, которые вы назвали, стали понятнее, поясню так: ещё до ковида мы ежедневно платили примерно 1 млрд долларов одних только процентов. А сейчас мы платим больше 3 млрд долларов в день. И ни копейки из этих денег не идёт ни на укрепление армии, ни на помощь самым обездоленным — всё это просто вылетает в трубу.
Так что же я предлагаю? Как вы верно заметили и как мы с вами уже обсуждали, — хотя не уверен, что профессиональные экономисты со мной согласятся, — у нас есть два инструмента денежно-кредитной политики.
Первый — это назначение процентных ставок. Второй — это сами деньги, о которых мы всё время говорим. Мы называем это „количественным смягчением“. Мы называем это балансом центрального банка.
Если бы мы включили печатный станок чуть тише, то могли бы иметь и ставки пониже. Потому что сейчас мы делаем вот что: мы заливаем в систему столько денег, что инфляция оказывается выше намеченного ориентира. Речь о балансе в 7 трлн долларов — это на порядок больше, чем было, когда я только пришёл в Федеральный резерв.
И одновременно с этим у нас есть второй инструмент — процентные ставки. Они работают друг с другом неидеально. Они не взаимозаменяемы, но оба относятся к денежно-кредитной политике. А слишком многие в центральном банковском деле твердят: „Нет-нет-нет, этот баланс не имеет никакого отношения к денежно-кредитной политике“. Послушайте: если он имел, когда вы его раздували, то он должен иметь значение и для политики, когда он сжимается в обратную сторону. Надо быть честными насчёт этих двух инструментов.
А поскольку я убеждён, что рост реальной экономики — это самое важное для доходов бюджета, для справедливости, для эффективности и развития, а раздутый баланс Федерального резерва ведёт к высокой инфляции, то этот баланс надо сокращать. Но не за один день.
Мы хотим, чтобы Министерство финансов и Федеральная резервная система заключили между собой некое соглашение — примерно как в 1951 году. Кто за что отвечает? Кто управляет процентными ставками? Федеральный резерв. Кто ведает бюджетными счетами? Казначейство. А сегодня эти границы ответственности размыты.
И когда к власти приходит новый президент, его министр финансов должен отвечать за бюджетную политику, а не перекладывать это на Федеральный резерв. Потому что перекладывание лишь привносит политику в Федеральную резервную систему — и, я бы сказал, нарушает её нормальную, рутинную работу.
По моему глубокому убеждению, нам нужно сжимать баланс центрального банка и убирать Федеральный резерв с этих рынков — если только не случится кризис. А в результате мы получим более низкую инфляцию.
Вы и я могли бы назвать это практическим монетаризмом. Я думаю, наши интеллектуальные наследники размышляли бы именно в таком ключе, и наши учителя думали бы так же. И если идти этим путём, то, возможно, удастся добиться более низких процентных ставок. А для реальной экономики это куда важнее, чем баланс Федерального резерва».
