Михаил Хазин
MAX ·
О парадигмальных основах современных проблем.
Беседовал я тут утром с профессором Евстафьевым на предмет вчерашней встречи с Решетниковым (детали — здесь: https://t.me/hazinOpen/3270
) и по поводу визита Трампа в Пекин. Мы пришли к выводу, что у Трампа позиции слабые, но и у Си тоже не очень … А вот потом … А вот потом приедет барин, который и рассудит.
И вот тут возник естественный вопрос, почему же так, что во внешней политике у нас, конечно, возникают проблемы, но, в целом, мы вполне на высоте и есть серьёзные результаты. А вот во внутренней … Жуть жуткая. И в процессе обсуждения пришли мы к некоему выводу. Суть которого примерно такая.
Есть типовые поколенческие паттерны, которые определяют модели управления и обучения. И, как это часто бывает, эти паттерны рано или поздно себя изживают и сменяются новыми. Соответственно, приходят новые кадры, которые, на первом этапе, и помнят старые паттерны, и разбираются в новых. А вот потом, когда меняется система образования, новые управленцы и стратеги знакомы уже только с одним видом базовой логики.
Если описать современный паттерн развития и управления, то можно это сделать одним словом: «либеральный». И переход к нему у нас начался в конце 80-х, а окончательно завершился к середине 00-х годов. И, в общем, сейчас все поняли, что этот паттерн умер. Объективно. Но ещё живы (у нас) представители предыдущего паттерна. И первый вопрос, как его можно назвать?
Мне кажется, что его можно определить словом «конвергенция». У нас его главным носителем был Андропов и его школа, из политиков наиболее на слуху Примаков и Караганов. Но и, скажем, Путин вырос в рамках этого паттерна. Сейчас появилось некое смешанное поколение, «либеральных конвергентов», типа Дмитриева, но у них что-то не очень получается.
И это естественно, потому что это у нас смена «конвергентного» паттерна на «либеральный» произошла в окрестности 1991 года. А на Западе этот переход начался в конце 60-х (в эпоху Никсона) и завершился в начале 80-х, с началом «рейганомики», когда либералы окончательно захватили все командные высоты (а в системе образования они начали доминировать ещё с середины 70-х). И в этой ситуации российские конвергенты сегодня просто не находят нормальных собеседников.
Грубо говоря, западные конвергенты уже умерли, остались только совсем откровенные старики (Трамп, например), которые не в состоянии долго «держать» логику конвергенции в сплошном либеральном окружении. И, как следствие, все протянутые российскими конвергентами руки (по, вроде бы, согласованным с ветеранами типа Трампа позициям) рано или поздно натыкаются на либеральный прагматизм. Типа, вы готовы на уступки? Пожалуйста, только они будут не взаимными, как вы наивно предполагаете, а вполне себе односторонними.
Но самый главный вопрос в другом. Конвергировать, с кем? Нет сейчас региональных групп с разными моделями развития, которые могли бы сближаться. И вот здесь возникает вопрос, а какой была у нас парадигма до конвергенции, так сказать, в «доандроповские» времена? А у нас была парадигма автаркии. Как и в США в 30-е годы (потом там был сложный период, но в середине 50-х годов идеи концергенции уже были достаточно популярны, один Гэлбрайт-ст. чего стоит).
Так вот, у нас идеи автаркии всплывали регулярно. На уровне руководства это экономическая программа, которую готовили для Черненко, под реализацию Алиевым и Байбаковым. Но Черненко как-то очень вовремя отравился (или его отравили) и про эту программу никто, в общем, так и не узнал. А потом на базе этой парадигмы реализовал в 1998-2002 годах свою программу Геращенко, что нам обеспечило 10 лет экономического роста (и феноменальный успех «раннего Путина»).
Продолжение следует.
