Он женится на «святой», а трахаться бежит к «плохой»: что это?
«Ты же мать моих детей, я не могу с тобой такое делать».
«С женой так не разговаривают. Для этого есть другие женщины».
«Ты у меня приличная, не надо тебе в эту грязь лезть».
«Трахаться можно с кем угодно, а женятся на нормальных».
Слышали? Конечно, слышали. Некоторые мужчины несут эту хрень с очень серьёзным лицом.
У такого персонажа женщина в голове почему-то не может быть цельной. Она либо «Мадонна»: чистая, правильная, домашняя, будущая мать его детей, которую надо уважать и ставить на полку, как статуетку. Либо «блудница»: яркая, сексуальная, живая, та, которую хочется - но уважать, по его тупой логике, уже нельзя.
И вот начинается цирк.
Жену он может любить: дарить цветы на восьмое марта, выкладывать фотки с детьми, называть её «моя девочка». Но хотеть её по-настоящему - страшно. Потому что в его голове желание почему-то пачкает женщину. А если она не «святая», то как же он будет на неё смотреть за семейным столом? Ужас какой, взрослая женщина может хотеть секса! Срочно вызывайте священника!
Зато для желания у него есть «другая». Любовница, случайная девушка, эскортница, бывшая, коллега - не суть. Та, на которую он проецирует всё, что запрещает себе видеть в «правильной» женщине: сексуальность, наглость, смелость, инициативу, удовольствие.
И самое смешное - он сам создаёт эту схему, а потом страдает, что дома скучно, а на стороне «не те женщины». Нет, дорогой. Женщины нормальные. Просто у него в голове секс сидит в грязном подвале, а любовь стоит на пьедестале под стеклом. И он панически боится, что если эти две комнаты соединить, рухнет весь его картонный мир.
В психологии это называют комплексом Мадонны и Блудницы. Эту идею описал Зигмунд Фрейд ещё в 1912 году: он разбирал раскол между нежностью и сексуальным влечением у мужчин. Само современное название комплекса появилось уже позднее.
Мужчина делит женщин на «для брака» и «для секса» - и свято верит, что это естественный порядок вещей, а не его личная поломка в восприятии близости.
Откуда оно берётся - у каждого своя каша. Жёсткое воспитание, стыд вокруг тела и секса, холодные отношения в семье, измены родителей, фразы вроде «приличные девочки так не делают». Иногда мать в его представлении была фигурой неприкасаемой святости, а сексуальность автоматически стала чем-то грязным, опасным и «не про любовь».
Вот и вырастает мужчина, который хочет близости, но боится её. Который мечтает о красивой, желанной женщине рядом, но, как только она становится его женой и матерью детей, вдруг перестаёт видеть в ней сексуальную личность.
А потом он идёт налево и рассказывает, что «так получилось». Нет, милый, не получилось. Ты просто годами не разобрался со своей головой и решил, что платить за это должна жена, любовница и ещё пара случайных женщин по дороге.
И нет, женщина не обязана лечить этот цирк своей терпеливостью, сексуальностью, скромностью или идеальным поведением. Нельзя стать одновременно достаточно святой, чтобы он уважал, и достаточно горячей, чтобы он хотел, если у него эти две вещи в принципе живут на разных планетах.
Решать это может только он сам - если признает проблему и пойдёт разбирать её со специалистом. А пока не признаёт, сценарий обычно один: дома «любимая и правильная», на стороне «желанная и запретная», а между ними мужчина, который называет свою внутреннюю путаницу мужской природой.
Не природа это. Просто взрослый мальчик так и не научился любить женщину целиком.
Майя из Дубая | Наш чат
