— Ну и катитесь в свою ипотеку! Я, видите ли, жить им мешаю! В комнату зашла — уже скандал, шкаф открыла — опять не так!
— Марин, ну не начинай с утра. Мама просто шторы открыла.
— Просто шторы? Олег, она вошла без стука, пока мы ещё лежали, распахнула их и стала мои вещи со стула собирать. Ты вообще понимаешь, насколько это ненормально?
— Понимаю. Но она у себя дома.
— И что? Если мы живём у неё, у нас теперь даже двери нет?
Олег сел на край кровати и провёл ладонью по лицу. В коридоре уже звякали плечики. Галина Ивановна, как будто ничего особенного не случилось, продолжала что-то перекладывать в шкафу. Марина слышала, как свекровь открывает одну створку, потом другую.
— Мам! — крикнул Олег. — Не трогай, пожалуйста, наши вещи.
— Да я не трогаю! — донеслось из комнаты. — Я складываю нормально. У вас всё напихано как попало.
Марина резко встала.
— Вот. Всё. Хватит.
— Что хватит?
— Жить здесь хватит. Я сегодня же начинаю искать квартиру. Или ипотеку. Или хоть комнату. Мне уже всё равно.
— Марин...
— Нет. Ты каждый раз говоришь «не связывайся». Когда она заходила без стука — не связывайся. Когда она полезла в мой шкаф — не связывайся. Когда она поменяла постельное бельё, потому что ей показалось, что мы слишком долго на одном спим, — не связывайся. Когда она спросила, зачем мы днём дверь закрывали, ты тоже сказал не обращать внимания. А я больше не могу не обращать внимания.
Олег молчал. Он не был согласен со всем, что делала мать, но каждый разговор о ней быстро превращался в спор, где ему приходилось выбирать слова особенно осторожно. Мать считала, что раз пустила сына с женой в свою трёхкомнатную квартиру, то имеет право знать, что происходит в каждой комнате. Марина считала, что закрытая дверь означает закрытую дверь. Олег уже год пытался существовать между этими двумя убеждениями.
Жить у Галины Ивановны предложил именно он, но решение тогда казалось разумным обоим. После свадьбы супруги снимали однокомнатную квартиру почти два года. Потом хозяин поднял аренду. Одновременно они начали серьёзно обсуждать своё жильё и поняли, что при нынешних расходах будут копить на первоначальный взнос слишком долго.
— Переезжайте ко мне, — сказала тогда Галина Ивановна. — Комната пустая. Зачем чужому дяде деньги отдавать? За год прилично отложите.
Марина сначала сомневалась. Но квартира была просторная, у Галины Ивановны своя спальня, у них — отдельная комната, ещё оставалась гостиная. К тому же свекровь жила одна и при встречах всегда уверяла, что мешать молодым не станет.
Первые недели действительно прошли спокойно. Марина даже подумала, что зря боялась. Они с Олегом покупали продукты, оплачивали часть коммуналки, помогали по дому. Галина Ивановна готовила ужины и любила говорить знакомым, что у неё теперь «полный дом».
Потом начались мелочи.
Сначала свекровь стала заходить в их комнату, когда супругов не было дома. Марина замечала, что книги на тумбочке лежат иначе, одежда в шкафу переложена, зарядка для телефона убрана в ящик.
— Я пыль вытирала, — объясняла Галина Ивановна. — Что такого?
— Ничего, если бы вы спросили.
— Мне у себя дома спрашивать, можно ли пыль вытереть?
Олег после этого отвёл жену на кухню
Продолжение
