Шрам на шее и урок свободы
Погода стояла чудесная – прямо благодать. Я возвращалась с традиционной прогулки, зашла в магазин за кефиром. Вдруг слышу над ухом:
– Здравствуйте! Помните меня? Я Паша.
Оборачиваюсь. Парню лет двадцать пять. Модные очки в чёрной оправе, распахнутая куртка, под ней белая футболка с открытым воротом. Паша улыбается и указывает пальцем на свой ворот.
И тут я его вспомнила:
– Паша! Вы – супер!
Мы вместе вышли из магазина.
– Подождите! – попросил он и метнулся к соседнему цветочному «Гибискусу». Через пару минут вернулся с букетом роз: – Вам!
– Паш, мой день рождения прошёл неделю назад.
– Как жалко, что я этого не знал. Давайте провожу вас до дома и цветы донесу. Если бы не вы… – он вновь кивнул на открытый ворот своей футболки.
Два года назад я поняла, что задыхаюсь от малоподвижности. Решила бороться ходьбой. Отступила одышка, окрепли ноги. Маршрут пролегал мимо кафе, где я часто останавливалась «на привал»: отдышаться, выпить чаю, а потом ползти домой вверх по лестнице. Дверь мне всегда открывал и придерживал молодой человек – то ли повар, то ли кассир.
Однажды, как обычно, он впустил меня, подвинул стул и принёс стакан воды.
– Вы бегаете, да? – спросил он.
– Угу! – хрюкнула я, пытаясь восстановить дыхание.
– А что у вас с ногами?
Вопрос был бестактным, но я проглотила обиду.
– Такие с рождения.
– Ой! А сколько вам лет? – рискнул парень дальше.
– Сорок с копейками.
– Блин, не дашь. А я – Паша. Мне двадцать шесть.
– Тоже столько бы вам не дала, – призналась я. – Выглядите моложе. Что касается меня, то полжизни, проведённые в гипсе, хорошо сохраняют. Гипс – отличный консервант.
Паша участливо сел рядом.
– И операции были?
– Полно.
– А у меня – вот! – Паша отогнул высокий глухой ворот рубашки. По всей шее, уходя на грудь, пролёг грубый шов.
– Кто-то порезал?
– Да нет… Тупая история. Пошёл лечить зуб. После лечения за два дня в челюсти скопился гной и ушёл в шею. Чуть не умер. Был в коме после операции. Говорят, инфекцию занесли врачи. Адвокат советовал судиться, но это стоило дорого, и исход не гарантирован. Теперь вот и летом, и зимой шею кутаю. Смелости не хватает ходить как раньше, шея-то уродливая. Выставлять её на всеобщее обозрение неприлично.
– Паша, простите, но вы говорите ерунду, – начала я мягко, но твёрдо. – Вы что, прилюдно писаете на городской площади? Или кого-нибудь убили? Если бы вы мне под нос шею свою не сунули, я бы и не увидела, что у вас там. Поверьте человеку, который старше и с которым случалось всякое: пока под нос свои «шрамы» человеку не сунешь, он вообще их не видит. Вот!
И я демонстративно сунула Паше под нос свою ногу сомнительной эстетики.
– Ой, извините, я не видел! – пролепетал Паша. – Вы же всегда в платьях с закрытыми ногами ходите. Я не видел!
– У меня ещё и бёдра есть. Два в наличии. Одно не сразу стало моим. Но, ясное дело, я вам эти части тела не покажу.
Тело живёт по-разному и разное терпит, принимая на себя все удары судьбы. Организму в целом плевать на эстетические заморочки в вашем мозгу. Люди стесняются совсем не тех вещей, каких следовало бы. Эту мысль я тогда пыталась донести до симпатичного парня.
И вот теперь Паша идёт рядом в футболке с открытой шеей. Несёт подаренные розы и мой пакет с кефиром, жарко говорит:
– Вы же тогда меня просто ошарашили своей откровенностью! Швы показали… А я, когда вы к нам приходили, всё удивлялся: вот женщина, наверное, с инвалидностью, а так запросто гуляет, запросто заходит в кафе. Спасибо, что поставили мне голову на место. Шрам – это ерунда. Главное, я живой.
Я слушала его и думала: господи, как же замечательно всё вокруг – и погода, и этот Паша без шарфа, и розы. На днях у меня действительно был день рождения, и мне казалось, что эта встреча – немного припозднившийся подарок от дорогого человека.
