Было дело на покосе, тогда ещё руками сено косили. Один косил: хорошенькая такая полянка в лесу, большенькая, и трава высокая, сочная, на отличку от обычной лесной. Косить-то поздно вышел, в 7 утра, однако до обеду надо 18 рядов пройти, по 40 шагов в ряду. Вот кошу, солнце высоко, припекает, а я кошу да кошу, коса только по траве: трын-трын-трын. И тут в какой-то момент я косой двигаю, а звука нет, как будто уши мне заложило, и лес смолк, тихо, и воздух горячий да густой стал, чистое марево. Остановился, замер, тихо, аж слышно, кровь в висках стучит.
А в голове мысль: неспроста это. От стариков я, вишь, слышал, как такое бывает с человеком в покосную-то пору, кто в самый полдень работает. А по солнышку-то как раз он самый и есть. Только марево-то как будто гуще становится, вздохнуть тяжело. Тут-то и вспомнил слова одного старика, он про такое говаривал. Мол, дескать, в самый жар полдневный она и приходит, полудница, да по голове человека и бьёт, а больше всё же жаром своим душит, воздух округ человека накаляет. Такое не сразу почует человек: работает, косит али сено гребёт, а потом — раз — и упал замертво. Но есть одно-единственное средство от такой напасти: в тень отойти в ближайшую да вокруг себя круг железом очертить — косой там или ножом, чем подручно, да непрерывный. Из круга того не выходить, покуда жар этот небывалый не отхлынет.
Так и сделал: отошёл в тень куста ближайшего да косой-железкой круг и очертил. А сам сел на землю, сижу и вижу боковым зрением, как откуда-то сбоку по некошеной поляне идёт женщина — молодая или старая, не понятно, — вот только трава за ней приминается; шла-шла и пропала. А тут и жар схлынул, и ветерок поднялся, лес ожил, осинки листочками затрепетали, кузнечики затрещали в траве. Пошла обычная лесная жизнь.
Автор: Андрей Полушкин
