Все началось с того, что Люська увидела в супермаркете крошечный пластиковый лоток голубики за восемьсот рублей. Она замерла перед прилавком, как перед иконой, а потом медленно повернулась ко мне с глазами, в которых горел недобрый огонь капитализма.
— Мы нищие, — констатировала она. — Мы сидим на диете из лапши быстрого приготовления, в то время как под нашими ногами валяются бриллианты.
— Под нашими ногами только треснувший асфальт, Люся, — резонно заметила я.
— Лес! — воскликнула она на весь магазин. — В лесу сейчас черника, брусника, костяника и бог знает что еще. Если этот лоток стоит восемьсот, то ведро — это уже путевка в Турцию!
План был «безупречен». Мы решили поехать в лес, собрать по два ведра каждой и продать их «своим людям» через соцсети как «эко-био-крафт-продукт, собранный девственными руками в полнолуние».
Подготовка заняла три дня и сожрала последние три тысячи рублей. Мы купили: два ярко-розовых ведра (для эстетики в сторис), репелленты, которые, судя по запаху, должны были отпугивать даже медведей, и специальные панамки с сеточками. Люська надела леопардовые лосины, аргументировав это тем, что «в лесу надо мимикрировать». Я же выглядела как пасечник-неудачник.
В лес мы приехали в пять утра. Лес встретил нас тишиной и миллиардом голодных комаров, для которых наш репеллент оказался чем-то вроде аперитива.
— Смотри, черничник! — закричала Люська через десять минут и бросилась в кусты.
Через секунду раздался вопль. Люська вылетела из зарослей, размахивая ведром. Оказалось, что в «черничнике» жило семейство крапивы-переростка, а сама черника, видимо, взяла отпуск.
Мы углубились в чащу. Через два часа я поняла три вещи:
Лес — это не парк. Там нет дорожек и туалетов.
Ягод нет. Есть только листья, которые притворяются ягодами.
Люськин навигатор в телефоне уверен, что мы находимся посреди Атлантического океана.
— Спокойствие! — командовала Люська, вытирая пот со лба, отчего ее лицо стало похоже на боевой окрас индейца (потому что она до этого трогала какую-то сомнительную гнилую ягоду). — Настоящие деньги даются трудом!
К полудню мы нашли «золотую жилу». Поляна была усыпана чем-то черным. Мы упали на колени и начали грести. Через час в наших модных розовых ведрах было... примерно по два сантиметра ягод на дне. И куча веток, улиток и каких-то подозрительных жуков.
— Слушай, — прошептала я, — а это точно черника? Почему она такая горькая и пахнет старым носком?
Люська попробовала одну ягоду. Ее лицо приобрело сложный оттенок зеленого.
— Это крушина, — выдавила она. — Она слабительная.
Мы устроили экстренный военный совет. Идея с «девственными руками» с треском провалилась. Но Люська не сдавалась. Она вытащила из рюкзака запасной план.
— Мы купим ягоды у бабушек на трассе, пересыпем в наши ведра и продадим как свои! — провозгласила она. — Маржа будет меньше, зато репутация спасена!
Мы вышли из леса (после двух часов блужданий по болоту, где я потеряла один кроссовок). Кое-как доковыляли до трассы. Там сидела бабуля с ведрами идеальной, крупной, лоснящейся черники.
— Милок, ведро — полторы тыщи, — сказала бабуля, оценив наш внешний вид.
Мы купили два. Потратили последние деньги, включая те, что были отложены на коммуналку.
Приехав домой, мы начали «маркетинговую кампанию». Люська сделала фото в инстаграм: она, якобы уставшая, но счастливая, обнимает розовое ведро. Подпись: «Своими руками из сердца тайги. Натуральный детокс!».
Заказы посыпались сразу. Нас распирало от гордости. Мы начали фасовать ягоду. И тут выяснилось страшное. Оказалось, что бабуля на трассе была более опытным бизнесменом: сверху в ведрах лежал слой прекрасной ягоды, а снизу... три кирпича и мокрый мох для объема.
В итоге у нас осталось ровно три лоточка черники.
Мы сели на кухне, грязные, искусанные комарами, с одной кроссовкой на двоих и кирпичами на столе.
— Знаешь, — сказала Люська, засовывая в рот горсть ягод, — этот бизнес слишком токсичен для моего внутреннего ребенка.
— И для кошелька, — добавила я.
