У Маси в жизни настал тот период в жизни, когда я начала открывать не ту дверь. Не в лето, а в мерзотную осень.
Каждый день Мася по привычке устраивает истерику и изображает обморок у входной двери. Орёт, требует свободы. Я открываю дверь. Мася выходит.
И через минуту появляется на окне. Сидит с видом сиротинушки, которую мачеха выгнала на мороз. Если не обращать на него внимания, делает уши назад и дерёт сетку, мол, Ксеня, на улице мороз, сетка тебе всё равно не нужна, а вот котика можно и потерять.
Ладно, иду звать кота домой. Жду, пока он соизволит сойти с окна. Потом жду, пока он потянется на крыльце. Посмотрит в горизонт. Сделает уши назад. Распушит хвост. Постоит.
И тут наступает этот момент.
Мася заходит в дом. Я закрываю дверь. Мася слышит щелчок замка.
Разворачивается. Падает у порога, изображает обморок. Устраивает истерику, орёт:
– Ксеня! Ксеня! Выпусти меня! Открой дверь! Ну открой! АТКРЫЫЫЫВАААЙ!!!
Я открываю дверь. Мася выходит на крыльцо. Осматривается. Поворачивается ко мне.
– Эх, опять не ту открыла, что ты за человек, неужели так сложно постараться? – вздыхает он.
И спускается с крыльца. И скрывается за домом.
Чтобы через минуту оказаться на окне. И сидеть там с видом сиротинки, которую злая мачеха опять выпустила не в то время года.
