Публикации канала «Книжный букет|Рассказы и истории»

Вороне Бог послал голландский сыр – Когда еще такое повторится? Взлетев на ель, предвосхищая пир, Внизу она увидела лисицу. Струхнув немного – как тут не струхнуть? Пришла в себя, встряхнула опереньем, Свихнула мозг, а все ж узрела суть, И в тот же миг пустилась в рассужденья: Ну, значит так, хоть я живу в лесу – Не дурочка, и книжки я читаю. А басню про ворону и лису Я и подавно – назубочек знаю. Сейчас лиса начнет меня хвалить... Пусть думает, что я совсем лохушка. Вот тут-то будет случай порулить И проучить незваную «подружку». Защелкнув клюв, уселась на суку, Надежно зафиксировав добычу, Питая страсть к пахучему куску, Плутовке выражая безразличье. Но у лисы был план совсем другой. Она, как видно, не читала басню. Схватила палку, выгнулась дугой Да по вороне как с размаху хряснет! И полный мрак в вороньей голове... А ведь как будто не было скандала. Пернатая очнулась на траве, Вчистую ошалевши от реала. Ни сыра, ни лисы – она одна... И ведь башку едва не своротили... В недоуменьи каркнула она: «Ну ни хрена – как басню сократили!» © Галина Прудникова

Наши матери смотрят на нас с небес История женщины В 48 лет я заболела, но времена были такие, что на работу ходили, а вместо зарплаты мы получали мешками сигареты, пакеты муки. Я вставала в 3 часа ночи, чтобы поставить тесто на пирожки, которые мы продавали и жили на эти деньги. О здоровье думать было некогда, все вклады пропали бесследно, и главная была цель - не умереть с голоду. И вот моей сестре снится сон. Пришла наша усопшая мама, достала из фартука пачку денег, дала сестре и сказала: «Передай Маруське, пусть лечится, она тяжело больна». Меня, к счастью, направили на курсы повышения квалификации, где работал замечательный профилакторий. Здесь меня обследовали и обнаружили фиброму. Меня положили в больницу, но лечащий врач сказала, что она это вылечит новыми методами - каждый день вливали в меня по пузырьку йода. Через неделю я еле стояла на ногах, отпросилась домой. Поздно вечером мне позвонила знакомая и предложила съездить к народному целителю. Он сказал, что если мне в течение месяца не сделают операцию, у меня начнётся неизлечимая болезнь. Тогда мне никто не поможет. Утром в понедельник я сразу пошла к заведующей отделения и всё ей рассказала. Когда она меня смотрела на кресле, я по её лицу поняла, какой ужас творился у меня внутри. Мне сразу же сделали операцию, своевременно и успешно. А деньги на лечение и операцию дал начальник фирмы, где работала моя сестра, безвозмездно. Ровно столько, сколько мне было нужно. Вот так моя мамочка продлила мою жизнь. Наши матери смотрят на нас с небес и оберегают нас от бед. Помолимся за наших Ангелов-хранителей, наших мам.

- Господи, зачем я сюда пришла! Ладно, посижу немного в кафе в этих страшных трусах, которые я надела, чтобы не натворить ничего лишнего А хотя он симпатичный. Ладно, выпью кофе... - Нет, вино не буду. Ладно, буду вино, наливайте. Ещё наливайте. Ещё. Какие маленькие тут бокалы, вино буквально испаряется. - С каждой секундой он становится всё симпатичнее и симпатичнее... Какая я молодец, что согласилась на свидание. Главное, не начать шутить. Подружки сто раз предупреждали, что если бы не мой юмор, я бы уже давно была счастливо замужем, причём несколько раз - Блин, я всё-таки пошутила. Вроде ржёт. Какой классный мужик, надо брать. Надо срочно брать живым. Зачем я надела страшные трусы? Зачем. Я. Надела. Эти. Трусы. Скажу, что пойду попудрить носик и сниму их к чертям... - Куда их теперь положить?! Выкинуть жалко, они страшные, но жутко удобные. В сумочку не влазят! Господи, зачем я взяла эту маленькую сумочку, в неё же ничего не влазит. Ни вино со стола не спереть, ни трусы незаметно спрятать. Горите в аду, крохотные сумочки. Ладно, надену трусы обратно. Как-нибудь выкручусь, не в первый раз. Завяжу ему глаза и быстро запульну страшные трусы под кровать. Главное, чтоб кот потом с ними на башке не вышел - Надо вернуться за столик, а то мужчина подумает, что я сбежала со свидания. Хммм, а неплохая идея. Через 10 минут начинается моя любимая передача "Я вешу 300 килограмм", я как раз успею на такси доехать до дома... - Нет, не буду сбегать со свидания... Тем более, что я не пролезу в это окно... Или пролезу? Никогда не узнаешь, пока не попробуешь. Зачем я вылезла на улицу? Колготки порвала. Завтра расскажу своему тренеру по фитнесу, он будет мной гордиться. Ну вот дождь пошёл. Надо вернуться в кафе и нормально попрощаться, хороший же мужик. Сидит там, салаты охраняет... - Хмм, а кто это лезет из окна мужского туалета? Теперь я ясно вижу, что мы подходим друг другу. Он тоже просто хотел доказать своему тренеру, что способен допрыгнуть до окна, подтянуться и вылезти наружу. Есть ещё порох в пороховницах, а ягоды в ягодицах... Позвонили своим тренерам. Поржали. Вернулись в кафе. Официанты офигели, когда мы вошли в обнимку, мокрые и в дранной одежде. Нам пофиг, сидим допиваем вино... Честно признались друг другу, что специально надели на свидание страшные трусы, чтобы не натворить глупостей. Поржали. Разъехались по домам, легли спать. Идеальное свидание. Надо повторить... Но дома в страшных трусах так хорошо...

ИСТОРИЯ ПРО ТУФЛИ, КОТОРАЯ МЕНЯЕТ ОТНОШЕНИЕ К ЖИЗНИ. Прабабушка осталась вдовой в 27 лет. И две девочки на руках. А крошечный мальчик умер. Денег очень мало, жить тяжело... Жалованье маленькое, надо быть очень, очень бережливой. Экономить и разумно расходовать деньги на ведение хозяйства. Она так и делала. Так и жила. А потом увидела в магазине эти туфли. Роскошные, модные, лакированные, на каблучке-«рюмочке». И купила. Они как раз по ноге пришлись, как влитые. И дома завела патефон и станцевала немножко: она ведь два года не танцевала. И два года вела бережливую жизнь, рассчитывая каждую копейку, хотя жить не очень-то и хотелось. Она тосковала по мужу и по мальчику. Туфли были очень дорогими, ей пришлось потратить все деньги. И она с ужасом думала, как будет жить с детьми и что будет завтра. А ничего плохого не случилось. Заняла денег, потихоньку отдала, наливала себе поменьше супу и мясо отдавала дочкам. А сама хлеб ела и кипяток пила — это пустяки, потому что были туфли. С бантами! Она в этих туфлях пошла на вечеринку к знакомым, там в нее влюбился директор завода пивного, сделал предложение, и через год она вышла замуж. И довольно счастливо жила. И девочки были одеты и сыты, и обе получили высшее образование. Хотя война была и всякие ужасы, но туфли, воспоминание о туфлях — они износились, конечно, — очень поддерживало! Это было самое радостное воспоминание! И в 90 лет прабабушка вспоминала покупку этих восхитительных туфель и, улыбаясь, рассказывала в деталях и в лицах тот волнующий момент... Она редко улыбалась: жизнь была суровая. И вот что я думаю: купите себе то, что душа просит. Даже если денег очень мало. Займите немножко, перекрутитесь, отложите покупку обоев или садового инвентаря. Или унитаза. Или еще чего-то важного. Некоторые покупки могут спасти жизнь и изменить судьбу, хотя без них вполне можно обойтись — без туфель с бантами. А вы все равно купите. И что-то хорошее произойдет. И жить захочется. И танцевать под патефон. И познакомитесь с кем-нибудь интересным. А потом правнучке расскажете про туфли. В 90 лет. Улыбаясь... Автор: А.В. Кирьянова

Как-то раз у моей бабушки закружилась голова и приехавший на “Скорой помощи” врач решил не рисковать и забрал старушку в больницу. Там ей подробно объяснили, что в таком возрасте бодро скакать по театрам с престарелыми приятельницами уже просто неприлично. Смерть не за горами и встретить ее надлежит как полагается – в своей постели, а не на партии в покер у подруги. Помирать бабушка решила вдумчиво и со вкусом. В первую очередь она накупила целую кучу лекарств и обставила ими свою прикроватную тумбочку. В воздухе тут же поселилась устойчивый запах корвалола. Во-вторых, она напрягла всех нас, чтобы мы, жертвуя своим временем и нервами, помогали ей в торжественном процессе умирания. Она капризничала, требовала новых лекарств, вызова то врача, то нотариуса. Мама сбилась с ног, пытаясь удовлетворить все ее капризы и хоть как-то убедить, что умирать еще все-таки рано. В ответ бабуля закатывала глаза и просила накапать ей еще немного корвалола... Но однажды в бабушкиной комнате появилась ее старинная приятельница Нелли. Слава богу, я была в то время у нее дома и имела счастье видеть это все своими глазами. - Говорят, ты наконец-то решила помереть, - спросила она густым басом, - похвально. Надо же кому-то из нас сделать первый шаг на тот Свет, чтобы все там разведать. Только ответь мне прямо – неужели ты собираешься лежать в гробу в таком ужасном виде? Бабушка буркнула в ответ, что ей все равно в каком виде она будет лежать в ящике. - Тебе, может, и все равно, - ответила Нелли, - а мне на этот ужас придется смотреть! Более того, мне придется это целовать! А что скажут люди?! Они подумают, что пришли на приличные похороны, а их таки подло обманули. Я просто не смогу посмотреть им в глаза! - Причем здесь люди? - воскликнула бабуля. - Потому что, они придут, думая, что хоронят Нелину подругу, а Неля с кем попало не общается. Но когда они увидят тебя, они подумают, что им подсунули какой-то левый труп и обидятся. Кстати, зачем тебе так много лекарств? Ты что, травишь себя этой гадостью? - Я пытаюсь облегчить себе страдания, - пыталась сопротивляться бабушка. - Ты пытаешься окончательно испортить себе печень - а от больной печени ужасно неприятный цвет лица. Ты что, хочешь, чтобы увидев тебя в гробу, люди в ужасе убежали прочь? Бабушка подумала и согласилась, что в гробу лучше лежать с хорошим цветом лица. Подруга ее поддержала и предложила пойти на улицу нагулять здоровый румянец, который будет очень эффектно смотреться на смертном ложе. Открыв рот, я смотрела, как моя, только что помиравшая бабуля, сползает с постели и бредет в душ, от которого отказывалась последних недели три. А Неля, брезгливо поджав губы, приказывает мне сгрести всю постель с кровати, чтобы отправить ее в стирку, а им самим с бабулей приготовить две чашки крепкого кофе, в которые накапать чего-нибудь коньячно - бодрящего, грамм, эдак, пятьдесят, поскольку, коньяк хорошо влияет на тонус и на нервы. А в пресловутом гробу, как вы уже поняли, лежать лучше со здоровыми нервами и крепким сердцем... Лучшая подруга настолько озаботилась бабушкиными грядущими похоронами, что пару недель усердно ее готовила к ним. За это время они посетили парикмахерскую, массажиста и салон красоты. Ходили по магазинам и распродажам, накупили кучу всяких милых вещей, несомненно пригодящихся на том свете, таких, как шляпка с вуалькой, перчатки, косметика. Так что за собственные похороны бабушка уже не переживает, поскольку знает, что все пройдет на высшем уровне. А чтобы скоротать время, она вновь возобновила свои походы по подругам, партии в покер и веселые пикники. Говорит, что если смерти так уж сильно надо, то пусть сама ее поищет... Правда, безносая пока не торопиться ее искать – видимо, у бабули еще недостаточно хороший для этого цвет лица. И. Подгурская

Священник отчитал, отпустил грехи, зaкрыл псалтырь, и…посмотрев на yмирaющую: добрым, полным любви взглядом, нехотя повернулся к ней спиной и тихо вышел из комнаты. Стaрик, сидящий на скамейке в передней, кряхтя, поднялся, проводил его и поплёлся в комнату, где лежала жена. Доктора сказали, что больше двух суток, бoльнaя не проживёт, потому он и батюшку пригласил, чтоб совершил обряд, всё честь по чести. Зашёл, сел на табуретку возле кровати. Посмотрел на стaрyху, вся жизнь перед глазами промелькнула. Набежала слеза. Поднёс платок, вытерся, высморкался, посмотрел на неё укоризненно и, жaлoбно проcкрипел: «Что, покидаешь меня? Как я без тебя тут?» Жена посмотрела на него усталым взглядом, разомкнула пересохшие губы, попросила попить. Он подскочил, на полу — согнутых: «На, пей, касаточка моя!» Раньше он, её так, никогда не называл, и выкатилась слеза у неё из края глаза. Перевела дух, заговорила, словно сухая трава зашелестела: «Обидно мне, прожила с тобой всю жизнь, а ласкового слова не слыхала. Каждый день кастерил меня, на чём свет стоит, а, к другой-то, не ушёл! Пошто так бездарно жизнь с тобой прожила: без радости? Почто ты меня не любил? Может, хоть сейчас скажешь, а то пoмрy и не узнаю. Старик покряхтел, помолчал, а потом, махнув рукой, выдавил из себя, нехотя: -Потерять тебя боялся. Ты совестливая, вот я на твою совесть и давил. Уж ты прости меня, несчастного! Тебе что, ты завтра пoмрeшь, а я тут один останусь, даже поругаться не с кем! На следующее утро стaрyха попросила ухи. Старик побежал на пруд, наловил карасей, сварил супу, сам с ложечки покормил и очень гордился этим. Потчевал и приговаривал: «Кушай, моя дорогая, кушай, голубушка!» Поев супцу, стaрушка впала в забытьё. Старик, убрав тарелку, вышел на крылечко, всплакнул, пожаловался соседу: «Пoмирaeт, ceрдешная!» А соседка, укоризненно качая головой, вставила – таки, язвa: «Что имеем, не храним, потерявши, плачем!» Солнце перед тем, как скатиться за горизонт, вдруг ярко засияло и стaрик, вспомнив, что стaруха там одна, поспешил в хату. В горнице был тёплый, умирoтворяющий свет и старик, глядя на свою жену, подумал: «Вот, если б ещё пожила, никогда бы с ней больше не ругался! Старушка открыла глаза, спросила: «Который час?» — Восьмой! — Уток надо бы в хлев загнать. — Так я уже загнал, ты не беспокойся, ласточка моя, и коза с козлятами на месте. Он сел возле кровати жены, и стал ей рассказывать: какая крупная картошка нынче уродилась, и слив много в саду и груш, а осенью, может грибы будут, и что по улице траншею вырыли: отопление и тёплую воду проведут скоро… Сидел стaрик возле стaрухи за полночь, всё боялся, что проститься не успеет, и — заснул. Проснулся, глядь, а жены в кровати нет. Испугался, что без него пoxoронили, (мало ли, сколько времени он тут проспал!), вышел в переднюю, а там дети приехали: мать в кресло посадили, подушками обложили, чтоб мягко и не тяжело сидеть было, а она сидит, слабенькая, конечно, но улыбается, рада, что детей своих всех видит. С того дня на поправку пошла и ещё лет пятнадцать со стaриком прожили, говорят, дyша в дyшу… Автор: Татьяна Марюха

Я росла в семье алкоголиков. Пили все, бабушка, мама и папа. Также их друзья, которые не покидали наш дом. Грязь, мусор, бутылки и я пытавшая найти среди всего этого, что-то съестное. Пока не пошла в школу, я думала, что так все и живут. И лишь в школе увидела другой мир. Мне казалось это всё сказкой. Мамы с папой приходили в школу за своими детьми. Рядом со школой стоял ларёк и им, там покупали мороженное и шоколад. А я стояла и смотрела с завистью. Мне так хотелось попробовать кусочек мороженного, то которое на палочке. Но чужим родителям было не до меня, как и родным тоже. Зато спиртное я попробовала рано, в тринадцать лет. У мамы был день рождения, и меня заставили выпить за здоровье своей матери. А потом меня хвалили, что какая дочь молодец, уважает свою мамку. Как мне было плохо… Но опять же до меня никому не было дела. А дальше была улица, спиртное для меня входило в привычку. В пятнадцать лет узнала любовь мальчиков. В шестнадцать забеременела. В то время у меня был парень Андрей, поэтому я точно знала кто отец моего ребёнка. Родители Андрея, когда узнали о моей беременности, забрали меня сразу к себе. Мои родители были счастливы, что сбагрили меня. Для меня началась новая жизнь. Свекровь, милая моя мамочка, царствие ей небесное, она из меня делала человека. Учила меня стирать, убираться, готовить. Стыдно сказать, даже подмываться. Конечно она со мной помучалась, но всё же своей лаской, вниманием, терпением выбила всю дурь, что была у меня в голове. Ведь в мои шестнадцать лет, была хоть и небольшая, но зависимость от алкоголя. С Андреем мы не расписывались. Свекровь, сказала, что не надо. И боже как она была права. Когда родилась дочка, мы с Андреем поняли, что что-то не так, неправильно. Просто наша любовь была похожа на любовь брата и сестры. Не более. А вскоре он влюбился по-настоящему. Девушка даже дождалась Андрея из армии. Они поженились, у них родились два мальчика. Я с помощью свекрови окончила техникум. Еще какое-то время пожила с родителями Андрея, а потом они купили нам небольшую однокомнатную квартиру. Куда мы с дочкой и переехали. Квартиру они оформили на дочку. Все праздники, дни рождения мы собирались у нашей МАМЫ. Она не делала разницы, все для неё были одинаковы. Когда она заболела, Андрей с женой жили уже в другом городе. Так что я до последнего ухаживала за ней. Это минимум, чем я могла её отблагодарить. Вчера по нашей мамочке была память. А я до сих пор её благодарю, за то, что она научила меня жить в совершенно другом мире. Сейчас я не пью совсем. У меня хороший муж и чудесная дочь, достаток. Боюсь даже представить, что меня бы ждало если бы я не встретила Андрея.

Это был 2001 год. Год, когда в нашей типовой трехэтажке произошло событие, по значимости сравнимое разве что с запуском Юрия Гагарина в космос. Папа привез КОРПУС. В те времена компьютер не покупали просто так в магазине в красивой коробочке. Его «собирали». Это был священный ритуал. Папа занес в квартиру огромную бежевую коробку, которая пахла новой пластмассой и будущим. Мама тут же накрыла его кружевной салфеткой, «чтобы техника не простудилась», а бабушка перекрестила монитор, так как он был похож на телевизор, а телевизор, по её мнению, был источником всех бед. Монитор весил как взрослый кабан. Когда папа ставил его на стол, стол жалобно скрипнул и, кажется, немного просел в фундамент. Это был легендарный ЭЛТ-монитор, у которого задняя часть была длиннее, чем список моих двоек за четверть. Мы собрались всей семьей. Папа торжественно нажал кнопку Power. Системный блок издал звук взлетающего истребителя МиГ-29. Внутри что-то заскрежетало, замигало, и тут… раздался ОН. Звук подключения модема. Бабушка схватилась за сердце: — Коля, он рожает! Или вызывает сатану! Выключи это немедленно! Мама подозрительно прищурилась: — А это не облучит наши кактусы? Я слышала, от него волосы выпадают. Папа, с лицом командира космического корабля, объяснил, что это «интернет пробивается сквозь телефонные провода». В этот момент телефон в прихожей зазвонил, но вместо голоса тети Люды оттуда донеслось лишь демоническое шипение. Интернет победил тетю Люду. Семья ликовала. Самым сложным оказалось освоить мышь. Мама упорно пыталась нажимать на неё ногой, думая, что это педаль от швейной машинки. Когда папа объяснил, что её надо возить по столу, мама начала возить её по воздуху, целясь в экран, как пультом от телевизора. — Подвинь курсор на «Пуск», — инструктировал папа. Мама с криком «Я не справляюсь, он убегает!» уронила мышь и та треснула. Мышку заклеили изолентой и она стала работать еще лучше. А потом наступила эра «Косынки». Бабушка, которая сначала боялась компьютера, через неделю была обнаружена в три часа ночи перед мерцающим экраном. — Ба, ты чего? — Тише, внучек, я почти разложила! — прошептала она. — Этот ваш «пентиум» карты мешает честнее, чем дед в гараже. Салфеточный период Главным правилом нашей семьи стало «После работы — накрой». Компьютерный стол превратился в алтарь. Системный блок — салфетка. Монитор — салфетка побольше. Клавиатура — маленькое полотенце. К утру компьютер выглядел как призрак в простынях. Когда пришел сосед дядя Витя «установить игры», мы все затаили дыхание. На экране появился «Doom». Папа посмотрел на бегающих монстров и сказал: — Нет, это слишком жестоко. Давай лучше ту, где волк яйца ловит. Дядя Витя вздохнул и поставил «Поле Чудес» с Якубовичем. Весь вечер мы всей семьей угадывали слово «Морковь», чувствуя, что теперь-то мы точно — элита киберпространства. Это было время, когда 20 мегабайт были богатством, а кнопка Turbo на корпусе, смысл которой никто не знал, давала нам ощущение, что мы можем улететь на Марс прямо из Хрущевки. Прошло много лет, мониторы стали тонкими, а интернет — бесшумным. Но я до сих пор иногда скучаю по тому уютному бежевому ящику, который не просто считал цифры, а по-доброму объединял нас в одну команду первооткрывателей.

Я сижу в кресле в углу детской. Здесь больше не пахнет присыпкой — теперь тут ароматы подростковых духов и книг. Моей дочери шестнадцать. Глядя на её длинные пальцы, я всё ещё чувствую в своей ладони ту крошечную, пухлую ручку, которая когда-то едва могла обхватить мой палец. Говорят, время летит. Но оно скорее совершает коварный прыжок, пока ты отвлекаешься на кофе или рабочий звонок. Я помню тот бесконечный вторник пятнадцать лет назад: зубы, колики, бессонная ночь. Я плакала на кухне, мечтая: «Пусть она поскорее вырастет, станет самостоятельной, чтобы я могла просто выдохнуть». Сегодня я выдохнула. И в этом выдохе — оглушительная тишина. Мы так часто торопим время, ожидая первых слов, первых шагов, школы. Мы всё время смотрим в будущее, надеясь, что там, за поворотом, станет «легче». И вот оно наступило. Никто не тянет меня за подол юбки, не врывается в ванную с криком: «Мама, посмотри, какой я нарисовал дом!». Никто не просит сказку в десятый раз. И именно сейчас я бы отдала всё, чтобы снова наступить на деталь Лего или час застегивать крошечные пуговицы на комбинезоне. Я отчетливо помню момент, когда она в последний раз попросилась «на ручки». Я тогда не знала, что этот раз — последний. Был обычный вечер, я несла пакеты из магазина и устало сказала: «Милая, ты уже большая, иди сама, маме тяжело». Она вздохнула, опустила руки и пошла рядом. И больше никогда не просила. Если бы я только знала, что это финал целой эпохи, я бы бросила эти пакеты в лужу и несла её до самого дома, вдыхая запах её волос. Дети растут не годами, а моментами. Маленькая ладошка внезапно становится рукой, машущей из окна школьного автобуса. Смешные картавые слова превращаются в рассуждения о смысле жизни. Мамы, я умоляю вас — остановитесь. Прямо сейчас, если ребенок зовет вас взглянуть на жука в коробке или кривую башню из кубиков — идите. Бросьте телефон, забудьте про немытую посуду. Она никуда не денется и через десять лет. А восторженный блеск в глазах ребенка исчезнет очень быстро. Уделяйте им внимание, когда оно нужно им, а не когда у вас есть свободная минута. Потому что «потом» наступает внезапно. Однажды вы проснетесь и поймете, что им больше не нужен ваш совет или помощь с уроками. Любите их безусловно. Даже когда они капризничают или злятся. Помните, что за каждым протестом стоит душа, которая хочет знать: «Мама, я всё еще важен для тебя?». Не торопите их детство. Пусть они побудут маленькими подольше, а вы — побудьте с ними. Весь мир может подождать, но детство вашего ребенка — никогда. Берегите каждый миг. В конечном итоге, когда дом опустеет, греть вас будут не карьерные успехи, а воспоминания о том, как маленькая теплая ладошка доверчиво сжимала вашу руку. Любите. Слушайте. Будьте рядом сегодня. Пока они еще позволяют вам быть частью их огромного мира.

Моё Первое сентября началось не с будильника, а с ощущения, что на мою голову пытаются приземлиться два белых лебедя. Это мама завязывала мне банты. — Не вертись! — командовала мама, затягивая узлы так туго, что мои брови устремились к затылку, придав лицу выражение вечного философского изумления. Это очень пригодилось позже, когда мне показали учебник математики. Затем наступил этап «Экипировка». На меня надели колготки. Те самые — советско-бесконечные, в рубчик, которые имеют свойство собираться в гармошку на щиколотках и коленях одновременно. Сверху водрузили форму с фартуком, лямки которого постоянно спадали, превращая меня в маленького парашютиста, чей купол еще не раскрылся. На школьном дворе царил хаос. Сотни таких же испуганных детей, замурованных в костюмы на вырост, и их родители, вооруженные фотоаппаратами «Зенит» и взглядами, полными надежды и сочувствия. Нас выстроили в линейку. Мой класс назывался «1-Б». Я стояла, вцепившись в букет, и чувствовала, как рюкзак за спиной начинает медленно, но верно тянуть меня к земле. Рюкзак — огромный, кожаный, с изображением какой-то подозрительно веселой белки. Внутри лежали: букварь, пенал величиной с чемодан и сухпаек из трех яблок. Центр тяжести был нарушен катастрофически. Когда директор начала речь о «светлом пути к знаниям», я поняла, что мой путь сейчас закончится горизонтально. В какой-то момент я решила поправить сползающий бант, отпустила одну руку от гладиолусов, и в этот миг рюкзак победил. Я медленно, как в замедленной съемке, начала заваливаться назад. Гладиолусы, как мачты тонущего корабля, последними скрылись из вида. Я лежала на рюкзаке, как перевернутая черепаха, беспомощно дрыгая ногами в колготках в рубчик, а сверху меня прикрывал мой же букет. Ко мне подскочил мальчик с соседнего ряда — Вовка. Он был в пиджаке, рукава которого полностью скрывали его кисти, отчего казалось, что он собирается танцевать лезгинку. — Ты чего, спишь? — шепотом спросил он. — Нет, — буркнула я из-под цветов, — я в засаде. Помоги встать, а то я белку на ранце раздавлю. Вовка героически потянул меня за руку. В процессе спасательной операции мой левый бант окончательно отклеился от реальности и съехал на ухо. В таком виде — в одном банте, с помятыми гладиолусами и пыльной спиной — я наконец вошла в класс. Учительница, Алевтина Петровна,попыталась навести порядок. — Садитесь, дети! Сегодня — ваш первый день знаний! — провозгласила она. Я села за парту с тем самым Вовкой. Он тут же достал из пенала ластик со вкусом клубники и предложил его укусить. Это был первый важный урок школьной жизни: не всё, что вкусно пахнет, является едой. Первый урок пролетел в тумане. Нам рассказывали, что школа — наш второй дом. Я огляделась: дома у меня не было столько мела и таких неудобных стульев. В середине урока я подняла руку. — Да, — Алевтина Петровна улыбнулась мне, ожидая вопроса о Грамматике или Чистописании. — А когда мы будем спать? В садике был тихий час. Класс замер. Алевтина Петровна вздохнула так, будто поняла: ближайшие четыре года с «1-Б» будут долгими. — Спим мы дома, — ответила она. — А здесь мы грызем гранит науки. Вовка посмотрел на меня с ужасом: — У них тут даже нормальной еды нет, одни камни едят! Пошли отсюда? Домой я возвращалась как герой после затяжного сражения. Один бант в кармане, коленка в зеленке, лицо в клубничном ластике, а в голове — четкое осознание: если это только первый день из ближайших десяти лет, то мне определенно понадобится рюкзак побольше. И, возможно, каска вместо бантов. Мама встретила меня на пороге: — Ну как, доченька? Понравилось? Что нового узнала? Я серьезно посмотрела на неё, поправила сползающие колготки и сказала: — Завтра не пойду. Но, конечно, я пошла. Ведь у Вовки еще оставался ластик со вкусом ананаса, а у меня — неистребимое желание выяснить, куда же всё-таки девается мел, когда учительница на него не смотрит.

Пришёл посидеть к морю, сидит пожилая пара, уже хорошо за 70 где-то. Женщина держит мужа за руку и они разговаривают. «Это так ....так мило» - подумал, я. Даже залюбовался. Потрясающе. Я сел недалеко. Они продолжают начатый разговор. - Яша, послушай меня сюда еще раз. Я не хочу, шоб сегодня приходил этот Лёва. Он припрётся со своей Жанной. А я видела, как эта Жанна на тебя смотрит. И ты на неё лупишься. Олтэр какер. - Ой Mаша.....шо ты говоришь бред. У меня на оба глаза зрение минус 8! У меня теперь все на одно лицо. И ты тоже. Я тебя только по этому бреду и узнаю. - Не морочь мне то, чего у меня нет, Яша. Kогда в ресторане меня Лёва позвал танцевать, я видела, как ты любезничал с этой его шиксой. - Я?? Мы обсуждали диабет!!! А ты?? «Пуси-Шмуси» с Лёвой. Я шо, не видел? - У тебя же зрение минус 8? Шо ты там видел? - Видел то шо надо!!! - Ой ладно. Всё. Xватит. Как ты мне осточертел за всю жизнь. С утра мне испортил всё море. Давай лучше позовём сегодня Елену Абрамовну? - Ну конечно. Кто бы сомневался...она же с Гришей этим придет, а он - заумник, цитирует поэтов... тьфу! ... И отпусти уже мою руку... ты мне переломала последние суставы. - Tогда может сходим к Любе с Мариком? Она - страшная, а он - тупой. - Xороший вариант. Всё, пошли домой, меня пучит! И все таки это ЛЮБОВЬ!

Драгоценные крошки... Кто помнит 90-е годы? Голодные 90-е? Именно голодные. Так вышло, что осталась я с тремя детками одна. И помощи ждать неоткуда было. Работала медсестрой в детском саду. А когда совсем невмоготу стало, «дезертировала» из медицины на фабрику-прачечную. Первая зарплата была в четыре раза больше, чем в саду. Вроде полегчало, и тут обвал. Рухнула государственная пирамида. И зарплата пропала. Её не платили по нескольку месяцев подряд, а когда появлялись иногда деньги у руководства, платили по очереди. Кто успел, тот и взял. А дома дети голодные, трое. Можно много об этом писать, сколько пережили, переголодали, переплакали. Но мой рассказ о крошках печенья. Пошла я, как-то, на Пражский рынок, что рядом с метро Пражская был. Чего там только не было. Глаза разбегаются. Денег мало. Хочется купить продукты и какое-нибудь лакомство детям. Вижу, в палатке очередной, множество лотков с печеньем. Всяким разным, разнообразным. Подошла, и стала прикидывать, что бы такое купить, чтобы всем хватило, и не дорого. Выбрала, попросила взвесить грамм триста, ну чуть больше, чтоб всем по две штуки. Женщина-продавец взвесила, заговорила со мной. А давайте хоть полкилограмма. Нет, говорю, не уложусь. Тогда эта добрая женщина вытаскивает из-под прилавка целый пакет крошек от разного, разнообразного печенья и протягивает мне. Вы берите, не бойтесь, это в упаковках остается, я себе собирала. Возьмёте пачку маргарина, муку и приготовьте тесто, в тесто крошки от печенья и выпекайте. Я всегда так делаю. Будет очень вкусно. Вот сижу я сейчас, пишу, и слезы текут по моим щекам. Я так и сделала. Крошек хватило на три выпечки. И действительно было очень вкусно. Детки были рады. Прошло много лет, а я до сих пор вспоминаю эту добрую женщину, огромное ей спасибо. Mожет, она прочитает эти строчки.

Дети до трех лет похожи по поведению на собак: они дружелюбны, любопытны, делают, как ты просишь, и все время «виляют хвостом». Они помогают вытирать пыль, с радостью размазывая свои слюни с «Мистером Мускулом» на пару, протирая зеркало. Подростки — это кот. Дворовый, драчливый, блохастый и наглый. Он искренне считает, что вся суть твоей жизни — это кормить его и убирать за ним. При попытке «погладить» он делает недовольную морду и уворачивается, но временами сам ластится и мурчит. Однако это ненадолго, потому что он вообще считает вас единственной проблемой всей его жизни. И не дай бог «тапком по морде» — потом еще лет 10 ходить по психотерапевтам. Взрослый человек — это не кот и не пес, это опоссум. Милый, симпатичный, но в случае чего притворяется мертвым и пережидает. А старый человек — это галапагосская черепаха: ей вообще плевать, что происходит вокруг, лишь бы дали дожить спокойно.

А вы знаете, у вашего мужа любовница? — А вы знаете, у вашего мужа любовница? — А вы знаете, что у него есть жена? — ехидно ответила я. — Да вы что! — возмутилась трубка. — Это не я! — Ну и не я! — Тогда кто? — растерянно спросила трубка. — Конь в пальто, — намеренно перековеркала я и отключилась. Мужа у меня не было, но настроение было паршивое, поэтому почему не поговорить? Звонок повторился часа через два. — Да, я знаю, любовница, — помогла я голосу, разрезая куриную ножку. — Как знаете? — снова растерялся голос. — Какая вы нерешительная, любовница, — пожурила я её, мешая себе кетчунез. — А что вы делаете? — совсем растерялась девушка на том конце трубки. — Ножку ем. — Чью?! — Предыдущей любовницы. Звонок оборвался сам. Громко похрюкивая, я с удовольствием доела и ножку, и крылышко, всё вкусно запив смородиновым чаем. В этот раз любовница выжидала меньше, как раз хватило времени последний глоток чая допить. — Вы мне соврали, — обиженно заявила «трубка». — И снова здравствуйте, любовница. — А почему вы не плачете? — чуть подумав, продолжила «трубка». — А почему я должна плакать? — Нормальной жене полагается плакать! — возмутилась любовница. — А я ненормальная жена. Мужик с возу — бабе легче. — Баба с возу... — пробурчала девушка. — Ну, может, вы и баба, а я женщина, — ехидно хмыкнула я, вгоняя собеседницу в ступор. — Так вы его отпускаете? — снова отмерла собеседница. — А я его держу? — Ну, не знаю... — Вот и я не знаю. - Девушка, не морочьте мне голову! — разозлилась «трубка». — Так отпускаете или нет? — А забирайте, — сделала я широкий жест. — А ещё Василия, Варю, Василису и Владимира. — А это кто? — опешила любовница. — Двое детей, попугай и кот. Угадайте, где кот. — Я еле сдержалась, чтобы не заржать. — А... Почему все имена на «В»? — осторожно начала она, еле переваривая услышанное. — А вы хотите на «А»? — не сдержавшись, съехидничала я. — Ну, всё же странно. — Ничего странного, это муж выбирал. Говорит, в моём доме всё на «В» будет. — Но вы же Наташа! — возмущённо сказала любовница. — Правильно, — хмыкнула я, которая Алёна. — А называл он меня, знаете как? — заинтриговала я её. — Как? — с придыханием спросила «трубка». Я судорожно перебирала в уме имена на «В» и почти с пафосом выкрикнула: — Владлена. — А меня «воронёнок», — растерялась «трубка». Тут уж вырубилась я, не сумев сдержать ржач. Всё моё плохое настроение улетучилось. Я порадовалась, что я не замужем и мне не приходится подобные бредни выслушивать всерьёз. «Любовница» разбудила меня в двенадцатом часу ночи. — Знаете, — нагло заявила она, — если вы такая неправильная жена, то и забирайте себе неправильного мужа. Вы отличная пара! — выкрикнула она и отключилась. Чуть позже я увидела, что номер она внесла в чёрный список. Так субботним вечером я случайно спасла чей-то брак. Надеюсь, жена оценит.

В начале учебного года сын подошел к отцу. – Па, – уныло сказал оболтус. – Па, задали сочинение, как я с пользой провел лето. – Стоп! – отцовская рука со стаканом замерла. – Ты почему не в школе? Одиннадцать часов. Опять заболел?… – А у тебя опять день повышенной дОбычи крови? – передразнил пятиклассник. – Я уже неделю учусь во вторую. Забыл, пьешь!... – Донору положен отгул, почет, значок и усиленное питание, чтоб тромбоцит был веселый и склонный к перемене места жительства. Что у тебя? – Сочинение, как полезно я провел лето. – Прекрасно! – Что прекрасно? Писать-то мне чего? Как летом в деревне помогал дедушке гнать полезный самогон? – А ты напиши, что помогал бабушке делать томатный сок и поили им колхозников в страду. Верная пятерка с плюсом! – подмигнул папаша. – Но бабушка давно померла, а в деревне нет колхоза. – А ты напиши, что это колхоз миллионер. О! Кто проверять-то станет? И потом, это же сочинение, можно чуточку и приврать. – Аа… – На! Ступай, сынок, да пиши красиво, без помарок. – назидательно сказал отец. Вскоре его вызвали к директору школы. Бабища положила перед ним раскрытую тетрадь и закурила. —Читайте, сказала, и затянулась поглубже… Красивым почерком было написано что-то вроде… « Как я провел лето. Это лето я провел у дед (зачеркнуто) бабушки в дере (зачеркнуто) колхозе. Это самый богатый колхоз в СССР. Колхоз миллиардер. У председателя своя машина «Чайка». "****!.." – оторопел папаша от столь громкого коммюнике и вспомнил как в половодье «миллиардеров» отрезает от внешнего мира в лице автолавки и передвижного кино на базе разъёбанной буханки. «…Вокруг колхоза раскинулись бескрайние поля.– уверенно продолжал сын. – Там растет: кукуруза, картошка, арбузы, персики, розы и апельсины». "Кхым!.. Не знал, что родился в Краснодарском крае. Хотя, Красноярский, Краснодарский..." – все еще крепился отец. «…Летом там светит жаркое солнце и колхозники любят пить. Особенно томатный сок. Залудят литр в циферблат, еще и за добавкой приползут, говорит бабушка. Она гон(зачеркнуто) делает томатный сок, а я ей помогаю. Ведь пионер должен помогать стареньким людям. Даже таким. Как стемнеет, бабушка посылает меня за ябло (зачеркнуто) помидорами в сад соседнего колхоза. Это очень бедный колхоз, – ихний сторож стреляет солью. На пули денег не хватает, смеется бабушка, когда я возвращаюсь. Помидоры засыпали в большие бутыли. Еще вода, сахар, дрожжи и куриный помет. Помет, чтоб колхозников балдёжней разбирало, учила мастерству бабушка. На бутыли надевали резиновые перчатки. Когда перчатки надувались, бабушка начинала варить томатный сок. Ночью. Наверное, страдала бессонницей. Сок был готов, если загорался от спички. Тогда его лили в бутылки, за которыми я мотался на помойк (зачеркнуто) свалк (зачеркнуто), далее неразборчиво. Что сок готов, колхозники знали из объявления. Бабушка мелом выводила на нашей калитке «ГТО». Где тебе отпустят, шутила она. Бабушкин томатный сок очень нравится колхозникам. Они пили его: в поле, дома, в бане, на сеновале. Иногда сеновал сгорал. Местный участковый тоже любит бабушкин сок. Выпив два стакана без закуски, он говорил, что все в порядке, самогон не замечен. И уходил. Иногда на четвереньках. Приезжал выпить сок председатель. А когда выходил, то падал в телег (зачеркнуто) машину, и Чайка сама везла его в правление. Так я с пользой провел это лето».

Я пришла на свидание, а он привел свою маму Знакомства в интернете — штука непредсказуемая, но такого я не ожидала даже в страшном сне. Познакомились с Игорем на сайте знакомств. Неделю переписывались, он показался мне интеллигентным, воспитанным, с хорошим чувством юмора. Работает программистом, 38 лет, не женат, детей нет. Золото, а не мужик. Договорились встретиться в кафе в центре. Я надела новое платье, накрасилась, накануне сходила к парикмахеру. Прихожу за пять минут, занимаю столик у окна, заказываю кофе, жду. Проходит 10 минут, 15, 20. Игорь пишет: «Мы немного задерживаемся, пробки». Я удивилась: «Мы?» Но подумала, может, с работы коллегу подвозит. Через полчаса открывается дверь, и заходит Игорь. А за ним — женщина лет 65. Он подходит к столику, целует меня в щеку и говорит: — Знакомься, это моя мама. Я дар речи потеряла. Сижу, хлопаю глазами, а они усаживаются напротив. Мама смотрит на меня оценивающе, с ног до головы, как на барана на рынке. — Ну, — говорит, — показывайся. Чем занимаешься? Сколько зарабатываешь? Квартира своя есть? Детей хочешь? А борщ варить умеешь? Я в шоке смотрю на Игоря. А он сидит красный, как рак, и молчит. — Мы, — говорю, — вообще-то на свидание пришли. Вдвоем. — А я без мамы никуда, — встрял Игорь. — Она у меня главный советчик. Если маме не понравишься, смысла нет отношения начинать. Я допила кофе, встала и сказала: — Передавайте привет вашему сыночку. Пусть мама ему и борщи варит, и детей рожает. А я, пожалуй, поищу мужчину, а не маменькиного сынка. Ушла под их возмущенные взгляды. Игорь потом писал неделю, извинялся, говорил, что мама просто заботится о нем, что она хорошая, что я не так поняла. Я не ответила. Потому что есть вещи, которые «не так понять» невозможно. Например, когда на первое свидание приходят с мамой.

— Ты назвал меня «тупой курицей» при наших друзьях, потому что я забыла купить пиво?! Да пошел ты! Хватит делать из меня посмешище! — Оленька, солнце мое, ты этот салат резала или тупым топором рубила? Я же русским языком просил делать нормальные кубики, а тут какое-то месиво для беззубых. Смотрите, мужики, вот так выглядит кулинарный шедевр женщины, которая три часа смотрела обучающие ролики в интернете, а потом все равно сделала по-своему! Дмитрий вальяжно откинулся на спинку стула, широко расставив ноги и самодовольно оглядывая застолье. В их просторной кухне-гостиной было душно. Воздух плотно пропитался тяжелыми запахами жареного мяса, чесночного соуса, разлитого алкоголя и терпкого сладковатого парфюма, который щедро вылила на себя жена его друга Вадима. За большим раскладным столом сидели шестеро гостей — старая компания Дмитрия, перед которой он привык регулярно и с особым наслаждением исполнять роль успешного хозяина жизни. Продолжение

Жил однажды человек по имени Артём. Ничем особенным он не выделялся: обычная работа, съёмная квартира, редкие встречи с друзьями по выходным. Каждый день был похож на предыдущий, и со временем он начал ощущать, будто жизнь проходит мимо него, как поезд, на который он так и не сел. В детстве Артём мечтал стать художником. Он мог часами рисовать, забывая про всё вокруг. Но годы шли, и мечта постепенно растворилась среди «надо», «пора» и «это не принесёт денег». Он выбрал стабильность — и потерял ощущение себя. Однажды вечером, возвращаясь с работы, он увидел уличного музыканта. Тот играл неидеально, иногда сбивался, но в его глазах было что-то живое — искра, которой Артёму так не хватало. Люди проходили мимо, кто-то бросал монеты, но музыкант играл не ради них. Он играл, потому что не мог иначе. В тот момент Артём поймал себя на мысли: «А когда я в последний раз делал что-то просто потому, что люблю это?» В ту ночь он не включил телевизор. Он достал старый блокнот, который лежал в ящике много лет, и карандаш. Линии сначала были неуверенными, рука отвыкла, но постепенно что-то внутри начало просыпаться. Это было не про талант. Это было про возвращение к себе. Дни не стали сразу лучше. Работа осталась прежней, проблемы никуда не исчезли. Но у Артёма появилось то, чего не было раньше — смысл в маленьких вещах. Он начал рисовать по утрам, по вечерам, иногда даже в обеденный перерыв. Спустя время он записался на курсы. Потом — выставил свои работы в интернете. Кто-то их заметил. Но главное произошло не снаружи. Он перестал ждать «идеального момента». Перестал сравнивать себя с другими. Он понял: жизнь — это не что-то, что начинается «потом». Она уже идёт. Прямо сейчас. Через несколько лет Артём не стал всемирно известным художником. Но он стал человеком, который живёт своей жизнью, а не чужими ожиданиями. И если бы его спросили, что изменилось, он бы ответил просто: «Я перестал откладывать себя на потом».

Я ушла с работы в никуда, потому что начальник унижал меня при всех. И не пожалела. Я работала в этой конторе пять лет. Начинала с секретарши, доросла до замначальника отдела. Вкалывала как лошадь, ночами сидела, выходные проводила в офисе. Начальник, Олег Борисович, всегда меня нахваливал, ставил в пример. А потом у него что-то щелкнуло. Может, кризис среднего возраста, может, давление, но он превратился в монстра. Начал придираться к мелочам. То отчет не так подала, то клиенту не так улыбнулась, то юбка слишком короткая. При всех мог наорать, унизить, высмеять. Я терпела. Думала: работа есть работа, начальник есть начальник. Кульминация случилась на планерке. Я выступала с докладом, готовилась неделю. И вдруг он меня перебивает и говорит при всех: — Леночка, ты такая красивая, когда молчишь. Может, тебе просто рот не открывать? А отчёты пусть мужики делают, у них голова лучше варит. Коллеги засмеялись. Некоторые даже не поняли, что это жесть. А я стояла красная, как рак, и хотела провалиться сквозь землю. После планерки я зашла к нему в кабинет и сказала: — Олег Борисович, это было унизительно. Я требую извинений. Он посмотрел на меня, усмехнулся и сказал: — Извинений? Ты кто вообще? Ты баба, работаешь здесь, потому что я тебя терплю. Будешь возникать — вылетишь в два счета. Я вышла, села на своё место, открыла ноутбук и написала заявление. «Увольняюсь по собственному желанию». Отнесла секретарше, собрала вещи и ушла. Домой пришла, села и заплакала. Что я наделала? Квартира в ипотеке, кредит за машину, дочка в школе платная. А я без работы. Месяц я искала. Рассылала резюме, ходила на собеседования, получала отказы. Деньги таяли. Я уже думала вернуться, проситься обратно. И тут звонок. Компания, куда я ходила на собеседование месяц назад, предлагает должность начальника отдела. С окладом в два раза выше. Я не поверила своим ушам. — Вы нам очень подходите, — сказала HR. — Нам нужны люди с характером. Мы навели справки, узнали, почему вы ушли с прошлой работы. Это делает вам честь. Сейчас я работаю там уже три года. У меня свой кабинет, свой отдел, подчиненные. А Олег Борисович, слышала, разорился, фирма закрылась, он теперь таксистом работает. Иногда я ловлю его машину и езжу по городу, но он меня не узнает. А я смотрю в зеркало заднего вида и улыбаюсь.😀

Пять лет назад я работала в салоне бизнес-класса, где было прекрасно и дорого. Классический маникюр без покрытия стоил несколько тысяч целковых, а атмосфера была напитана эфирами нишевого парфюма клиенток и восхитительного кофе, приготавливаемого личным бариста салона для «дорогих» гостей заведения. И в один из редких для Питера солнечных дней пришла в салон пожилая супружеская пара. Бабушка кокетливо держалась за локоток дедушки, а дедушка, галантно держа спину прямо, нежно поглаживал ладонь бабушки на своём локотке. — Здравствуйте, я хотела бы сделать маникюр прямо сейчас, — прощебетала пожилая женщина. Пара была одета весьма скромно, и пока я озвучивала прайс, моё сердце ёкало и ухало. — Спасибо, нам подходит, — ответил мне пожилой мужчина и бережно начал помогать своей спутнице снимать верхнюю одежду. — Милости прошу в кабинет, присаживайтесь, пожалуйста. Меня зовут Янина. — А меня Зинаида, супруг — Анатолий. Анатолия мы расположили на ресепшене. — У вас, наверное, мероприятие? — Нет, ну что вы. Мы каждый месяц выбираемся вместе куда-нибудь, чтобы навести мне красоту. Мой Анатолий всячески настаивает на этом и всегда говорит мне: «Пойдём, любимая, тебя баловать. Ты же женщина». И так уже 50 лет. Мне уже так-то 71 год. Помню, когда познакомились, он посмотрел на мои прохудившиеся ботиночки и на следующее свидание пришёл с обновкой. Я даже расплакалась. Говорю ему: «Что же ты, Анатолий, так потратился, даже на папиросы денег себе не оставил?», а он мне: «Зина, какие к чёрту папиросы, коли моя будущая жена без ботинок?!» Так и сосватал меня. Так и не курит уже 50 лет. Провожая Зинаиду и Анатолия, я завороженно смотрела, как он поправил ей выбившийся шнурок на обуви, как искренне он восхитился её красивыми руками со свежим маникюром, как трогательно укутал в шарфик. Она не болела, не была слабой, она была его женщиной. Мамой и бабушкой его сыновей и внуков, но в первую очередь — Женщиной. — Это вам, и ещё раз спасибо, — Анатолий с достоинством протянул мне «чай». Эту банкноту я бережно храню уже 5 лет, как память о настоящих людях и настоящих отношениях. — А мой-то мне говорит: «Чего ты ходишь на свои ногти, купи себе печку и делай сама. Кучу денег сэкономишь, за год на чехлы в машину накопим». А я ему отвечаю: «Ну сдались тебе мои ногти, ты по субботам больше пропиваешь!» — вещает мне очередная клиентка. А я слушаю и думаю: «Не Зинаида, не Анатолий». Любви вам. Любите себя, любите достойных...