— Ты серая моль, а она бабочка,— заявил муж. Но что-то пошло не так
— Инга, прекрати рыдать, как ненормальная. Ты же понимаешь, что я не могу так больше. Неужели ты настолько слепая и не понимаешь, что между нами пропасть? Где ты и где я?
За окном темнело рано, хотя было всего пять вечера. Снег падал крупными хлопьями, моментально придавая городу волшебный вид. Прохожие радовались, обсуждали внезапное похолодание, и всем было невдомек, что в этот самый миг в обычной многоэтажке рушилась чья-то жизнь.
— В каком смысле — не могу, Андрей?
Симпатичный мужчина посмотрел на свою жену тяжелым взглядом. Он уже битый час ей объяснял, что уходит, а она до сих пор так и не поняла. Сидит, смотрит на него коровьими глазами, рыдает. Ну что с ней сделать, а?
— В прямом. Я ухожу и не надо этих сцен. Ну, честное слово, хватит.
Инга и так последний час держалась из последних сил. Внутри нее все сжалось в тугой, болезненный узел. Она честно пыталась понять, что говорит ей муж, но слова доносились будто бы из толщи воды. Еще утром она готовила ему завтрак, спрашивала, что он хочет на ужин, а сейчас любимый гонит ее собирать его вещи и нагло заявляет, что устал от нее и у него есть любовница. Любимая, если быть точнее. А она кто?
— Ты точно все решил? А что ты скажешь детям?
— Детям? — Андрей усмехнулся, потом снова зашагал по кухне. — Если честно, дети меня уже достали. Вечные кружки, учебники, сопли. Я хочу жить на всю катушку, а не решать, кто пойдет на родительское собрание. А Лиза как глоток воздуха, понимаешь? У нее нет твоих тупых разговоров про еду, продукты, как дожить до зарплаты. С ней я снова живой, понимаешь?
— Живой, — как попугай повторила Инга.
— Ты погрязла в быту, — продолжал медленно втаптывать не в грязь муж. Посмотри на себя. Жирная, неухоженная, вечно уставшая. Ты превратилась в приложение к кухне. Когда мы куда-то ходили, кроме «Ашана»? Когда ты в последний раз удивляла меня в постели?
Встрепенулись, она попыталась хоть что-то сказать в свою защиту:
