— Не собираюсь я копать ваш огород в свой законный выходной! И мне плевать, что и кто скажет! Я за вашего сына выходила замуж, не для того, чтобы становиться вашей рабыней! Хватит звонить и требовать, чтобы я везла рассаду на своей машине! Если вам так надо, звоните своему сыну и пусть он едет и всё делает, а меня оставьте в покое!
Эту фразу Ирина выкрикнула так громко, что сама на секунду оглохла от собственного голоса. А ведь утро начиналось совсем иначе. Спокойно, почти лениво, как и должно начинаться законное субботнее утро у человека, который всю неделю работал без продыху и мечтал только об одном — выспаться хотя бы до девяти, выпить кофе не на бегу и не слышать ничьих требований хотя бы один день.
Когда она проснулась, в квартире было тихо. Сергей ещё спал, развалившись поперёк кровати с таким видом, будто это не он вчера вечером до полуночи ныл, как устал на работе и как хорошо было бы провести выходные спокойно. Ира выбралась из-под одеяла, накинула свой свободный свитшот цвета шалфея, натянула чёрные легинсы и пошла на кухню. За окном стояло серое весеннее утро, прохладное и сонное. Она включила чайник, открыла окно на проветривание и впервые за последние дни почувствовала, что у неё впереди несколько часов тишины.
Работала Ирина администратором в стоматологической клинике. Казалось бы, не шахта и не стройка, но люди, записи, звонки, опоздания врачей, недовольные пациенты, бесконечные переносы, касса, отчёты и постоянное напряжение выматывали так, что к пятнице у неё гудела голова. Последние две недели были особенно тяжёлыми: одна сотрудница ушла на больничный, часть её задач переложили на Ирину, а параллельно дома всё никак не заканчивались мелочи после ремонта в ванной. Ничего катастрофического, но силы это жрало исправно.
Поэтому эта суббота была для неё почти маленьким праздником. Она ещё в среду мысленно расписала себе план: выспаться, спокойно поесть, потом, может быть, прогуляться, заехать в магазин за бытовой ерундой, а вечером посмотреть наконец тот сериал, до которого не доходили руки. Самое главное — никаких срочных дел, поездок и уж тем более никакой дачи.
С дачей у неё давно сложились тяжёлые отношения. Не с самой землёй и не с грядками как таковыми. Ира не считала дачный труд чем-то унизительным. У её родителей когда-то тоже был огород, и она в детстве прекрасно знала, что такое полоть, поливать и таскать ведра. Проблема была не в даче, а в том, как именно в её жизнь эту дачу пыталась впихнуть Зинаида Петровна.
Когда Ирина выходила замуж за Сергея, она вообще не думала, что через пару лет большая часть весенне-летних разговоров в их семье будет крутиться вокруг рассады, мешков земли, теплицы и того, кто везёт маму на участок. Они познакомились на работе через общих знакомых, поженились довольно быстро, а потом Сергей переехал в её квартиру. Квартира была добрачная, двухкомнатная, в обычном панельном доме, но своя. Ира купила её ещё до свадьбы, успела закрыть ипотеку и гордилась этим не как трофеем, а как тяжело заработанным спокойствием. Именно поэтому любые попытки превращать её жизнь в обслуживание чужих нужд особенно болезненно били по нервам.
Сергей поначалу казался нормальным, лёгким человеком. Не лентяй, не хам, с работой, с юмором. Он трудился инженером по снабжению на небольшом производстве, любил рассказывать, как устал от вечной бумажной рутины, и очень убедительно изображал из себя мужчину, который ценит, когда в доме всё спокойно. Ира тогда думала, что ей повезло. Спокойный муж, своя квартира, планы на отпуск, на машину, на обычную, понятную жизнь. О том, что в комплекте к Сергею прилагалась Зинаида Петровна с дачей как главным смыслом тёплого сезона, Ира узнала уже потом.
Свекровь сама по себе не была чудовищем из анекдотов. Не орала без повода, не устраивала демонстративных истерик на пустом месте. Но в ней жила железная уверенность в том, что мир должен крутиться вокруг её представления о правильном…
