. Молча протянул его Ольге через штакетник.
Она взяла этот тяжёлый, полный семечек цветок, прижала к груди, как ребёнка. Глаза у неё были на мокром месте.
— Спасибо, Петя, — сказала она тихо-тихо. Впервые назвав его не по отчеству.
А он впервые за всё время не просто кивнул, а чуть заметно улыбнулся краешком губ. От этой редкой улыбки вокруг будто светлее стало.
С тех пор их огороды, такие разные, стали дополнять друг друга. Он помогал ей там, где нужна мужская сила и плотницкий навык. А она принесла в его упорядоченный мир что-то новое. Как-то я заглянула к Захарычу во двор и увидела между идеально ровных грядок с луком островок ярких бархатцев.
— Это от вредителя, — серьёзно пояснил он.
А я знала, что это Ольга дала ему рассаду, сказав, что так веселее.
Теперь они сидят вечерами на её крылечке, пьют чай. Он учит её, как правильно огурцы подвязывать, а она рассказывает про свой цветастый «беспорядок»:
— Думаешь, Петя, я эти астры просто так сажаю? Нет. Это мамины любимые цветы. Гляну на них — будто снова маленькая, и она меня за руку держит. А вьюнок — мы с сестрой такой у колодца сажали… Каждое растение — это память, понимаешь?
Он слушает, вертит самокрутку, но не курит. Человек, привыкший к практической пользе вещей, вдруг открывает для себя их душевную ценность.
Но самое главное начинается, когда совсем стемнеет. Небо в Заречье — чёрный бархат, усыпанный крупными звёздами, словно бриллиантами.
Ольга поднимает руку:
— Смотри, Петя… видишь тот ковш? Мы его в детстве так звали. А на самом деле это хвост Большой Медведицы.
Захарыч, всю жизнь смотревший на небо лишь чтобы угадать погоду, замирает. Он видит эти звёзды тысячи раз, но никогда по-настоящему не замечал. Мастер прямых углов вдруг видит невидимые узоры, полные тайн.
Она рассказывает ему про Полярную звезду-маяк, про пояс Ориона.
— А вон та, что ярче всех… как её? — тихо спрашивает Захарыч.
И она с радостью отвечает.
Глядя на них, я понимаю: какая удивительная у них дружба. Он, человек земли, дал ей опору и надёжность — починил крыльцо, чтобы она твёрдо стояла на ногах. А она, женщина с душой, летящей к звёздам, подарила ему целое небо. Он показал ей, как крепок мир, который можно потрогать руками, а она ему — как огромен мир, который можно увидеть только сердцем.
